Остается только ждать, когда Ролдэн выпустит меня, а там уж я попробую как-нибудь освободить слугу.
Вкрадчивые шаги на лестнице мне не нравятся сразу. Марика и в прошлый раз приходила, но тогда она не таилась, а сейчас сразу понятно, что задумала она что-то недоброе. Я на всякий случай поднимаюсь и отхожу к дальней стене.
В темнице царит тьма, разгоняемая одной маленькой свечой. Толком в этой тюрьме ничего не разглядеть. Я, щурясь, пытаюсь хоть что-то увидеть.
Когда она появляется, то я вижу сначала лишь силуэт, который держит большую корзину в руках.
Я напрягаюсь. Для чего Марике корзина? Она вроде не служанка, чобы корзины таскать.
Марика подходит к прутьям решетки моей камеры со зловещей улыбкой.
— Тебе же здесь не нравится скажи?
Я осторожно киваю.
— Да и жена из тебя для Дракона никакая.
А вот с этим я бы поспорила. Мне просто не дали ни одного шанса проявить себя, сразу записав в неудачницы. Но к чему она ведет этот разговор? Что она задумала?
— Уйти ты тоже не можешь, он все равно тебя найдет.
Так зачем тебе мучить себя и его?
Я сильнее вжимаюсь в стену. У меня внутри зреет нехорошее предчувствие. Марика кажется мне неадекватной. Видимо, до моего появления Ролдэн к ней лучше относился, а сейчас изменился, и она совсем с катушек от этого слетела.
— Нам с ним будет хорошо обещаю. Ты оставляешь его в надежных любящих руках. И тебе тоже будет хорошо в Небесном храме.
Она хрипло смеется.
«В Небесном храме!» — эти слова эхом отдаются в моей голове. Она собирается меня убить!
Я еще больше вжимаюсь в неровную влажную стену, хотя, казалось бы, сильнее некуда.
Марика ставит на пол корзину и открывает крышку.
— Вперед, моя дорогая, твоя цель перед тобой, — говорит она кому-то. Я впиваюсь взглядом в корзину, в ожидании чего-то ужасного.
Из корзины показывается голова змеи. Черная чешуя немного светится в сумраке, а с острых зубов капает яд. Я содрогаюсь всем телом. Змея точно необычная. От неё так и несет магией. Значит Марика даже к ведьмам пошла, чтобы меня убить. Змея смотрит на меня своими черными глазами, и я вижу в них свое отражение как зеркале.
Она медленно выползает из корзины, извиваясь гибким телом. При этом из ее пасти раздается зловещее шипение: она учуяла жертву."
"Я понимаю, что это конец. Перед глазами стоит мама. В горле застревает крик. И тут в тишине, заполненной только шипением и шорохом, раздается голос из соседней камеры:
— Тебе Марика придется, и меня убить. Я ведь свидетель.
Мой сосед зачем-то решил вмешаться.
