Но воображение рисует разное и все в самых нелестных выражениях и дурных красках.
Зачем ему я?!
Если там — семья, сын…
Зачем ему я, если не любит?!
Глава 3
Она
Потом мне приходится делать вид, что я сплю, когда Илья входит в палату. Хоть я закрыла глаза, укрывшись одеялом, но даже так я чувствую взгляды мужа.
Чувствую, как он смотрит. Наверняка со льдом, осуждающе. Море в его глазах совсем ледяное и холодное, безжалостное.
Поправляет одеяло, немного тянет его ниже, чтобы было проще дышать. Но мне, наоборот, сложнее, потому что так он видит мое лицо и трогает его пальцами.
Собирает влажные прядки волос.
Невыносимо чувствовать его прикосновения, нежные и внимательные, будто ему есть до меня какое-то дело!
Лжец…
Ненавижу его. Просто ненавижу… Всей душой ненавижу!
— Ты же не спишь, Ксюш. Точно знаю, не спишь. Спишь ты совсем по-другому, — говорит тихо и наклоняется.
Его дыхание на моем лице, прохладное, мятная жвачка и немного табака. Он курил? Не знала, что он курит…
Успеваю отвернуться, прежде, чем его губы коснулись моих.
Мажет по щеке губами.
— Уходи, — сиплю.
— И кто о тебе, дуреха, позаботится, если не я? — спрашивает.
Пытается смягчить слова, но смысл все равно паршивый: ты никому не нужна. Вот что он хочет сказать.
— Оставь меня. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Не хочу, чтобы ты меня трогал! Не хочу, уйди!
Отбиваю его руку, Илья лишь крепче прижимает ладонь к моей щеке, удерживает.
— Ты в стрессе. У тебя шок. Придешь в себя, мы поговорим спокойно.
— Не о чем говорить… У тебя… У тебя… Баба! Баба на стороне! И ребенок…
От обиды у меня даже сопли текут, не самое приятное зрелище.
Илья протягивает мне салфетку и трет под носом.
Больше всего мне обидно, что со мной Илья детей заводить не хотел! Не хотел!
Я-то думала, он обо мне заботился, как о личности! Даже гордилась тем, что он не спешит загнать меня в рамки простого быта и исключительно ухода за детьми. Ох, как я этим гордилась… Он и начинание мое поддерживал. Теперь, выходит, все ложь. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.
— Я бы даже сказал, два ребенка.
— Тем более! Тем более, если два… То и там живи! — вылетает из меня с болью. — Не трогай меня.
— Тебя я тоже имел в виду, глупая. Ты ведешь себя иногда, как ребенок, — откидывается на спинку стула. — Скажешь, не так?
Замолкаю. Смотрю на него с обидой. Он старше… В этом все дело?
Я всегда говорила о нем, как о сдержанном, взрослом, серьезном мужчине. Может быть, он только со мной такой.
