Лучше бы ты к другой женщине в трусы залез от банальщины… Лучше бы ты оказался тупым изменником, чем предателем!
— Где эти записи? — спрашиваю с холодным бешенством.
Теперь я зол на Седова. Какого черта он все это записывал и не избавился вовремя? Сам твердил, чтобы ни одна живая душа не узнала…
— Какая разница, где они?! Выкинуть хочешь? Но ложь из нашей жизни не выкинешь!
И правда, какой в этом смысл?
Или это такая изощренная месть Седова — мне?
Месть за то, что я вынудил… вынудил его сделать операцию Давиду?! Тогда Седов просто сказал:
— Никаких гарантий, что мальчик выживет.
Шансов выжить у него меньше, чем умереть.
Тогда я знал, что не решусь… Больше никогда не решусь завести детей. Но с тем ребенком, который уже был, надо было что-то делать!
— Я согласен на риск. Мать ребенка подпишет все бумаги.
— Хорошо. Но с тебя ответная услуга. Любая. Все, что я ни попрошу. Поклянись…
Если эти записи о делах минувших дней — месть, то месть слишком жестокая, ведь удар пришелся на Ксюшу.
Глава 16
Глава 16
Она
Илья молчит, немного разжимает объятия, я отсаживаюсь подальше, насколько это возможно.
— Откуда у тебя ключи от папиной квартиры?
— Давно сделал дубликаты.
— С какой целью? — спрашиваю с вызовом.
— Ксюш, — выдыхает с болью. — Ты кого во мне сейчас видишь? Воришку-подлеца, что ли? Я сделал дубликаты на всякий случай, потому что после смерти папы ты была ужасно рассеянной, несколько раз теряла свои ключи. Помнишь? Я всего лишь заботился о тебе.
— Все, как папочка велел, да?
— Ты нарочно растравливаешь себя.
Делаешь все, чтобы возненавидеть, — тихо добавляет он.
— Да! Да, это так! Я хочу тебя ненавидеть, и мне совсем немного до этого осталось! Ну же!
Я толкаю его в плечо ладонью.
— Признайся! Я никогда тебе не нравилась. Ты меня не хотел и представлял на моем месте другую!
— Нет!
Голос Ильи сердитый, глаза сверкают, как молнии во время сильного шторма в открытом море.
— Это бред! Ты мне нравилась, как девушка. Всегда нравилась.
Ты манкая, чувственная… Тебя невозможно не хотеть, Ксюш. И я был искренен с тобой в постели. Черт побери, каждый оргазм неподдельный, каждая ласка. Я на самом деле кайфовал от нашей близости, от того, как ты раскрываешься, учишься любить свое тело.
— Хватит, — краснею.
Никогда не могла остаться равнодушной. Илья не самый разговорчивый, но в постели во время секса всегда сыпал откровениями, от которых хотелось сгореть без остатка, и мы горели.
Вдвоем.
