Чулки и панталончики отсутствовали — подсуетился муж, прежде чем добрался до крючков корсета, — и, хотя этого точно никто видеть не мог, я вдруг ощутила себя совершенно голой. Когда мчалась к раненному ребёнку, еще не зная тяжесть его травмы, об этом не думала, но вот сейчас…
Я застыла в растерянности, не зная, что предпринять, потом попросила Аву:
— Пошли какую-нибудь служанку принести мне сюда одежду.
Девочка отперла дверь и выскользнула наружу, плотно её за собой закрыв, спустя несколько секунд в комнату забежала полная женщина средних лет и заворковала над Адайной, потащив в ванную умываться, а ещё через полминуты Ава засунула в приоткрытую щель голову и порадовала меня:
— Сейчас его величество тебе портал откроет в спальню.
Вот и славно, так ещё лучше. Спустя пару секунд я уже была в своей спальне, где смогла спокойно умыться и одеться. Когда натягивала платье, через дверь, которая прежде всегда была закрыта, зашёл Кейденс и помог мне застегнуть всё, что нужно. Я бы и сама справилась, мои повседневные платья были специально так сшиты, Шелла только с парадными помогала, сейчас даже не сунулась, знала, что я терпеть не могу, когда помогают в том, что мне и самой по силам.
Но помощь мужа я приняла с благодарностью, мне безумно нравилось, когда он брался за мной ухаживать.
— Значит, «мама»? — уточнил он, хитро на меня поглядывая.
— Эррол сам спросил, можно ли ему меня так называть, я сказала: «Когда мы с твоим папой поженимся, можно». Извини, что не успела с тобой это обговорить, последние дни были слегка безумными.
— У меня он об этом тоже спрашивал, и я велел узнать у тебя, — успокоил меня муж. — И тоже замотался и не узнал о результатах вашего разговора. И очень рад, что ты согласилась.
— Как же иначе-то? Он совсем крохой был, когда маму потерял. К тому же, мои младшие зовут меня мамой, хотя это на самом деле не так. И Эррол это знает, и ему тоже хочется маму. А я уже его люблю, как родного.
— Да, свою мать он едва ли хорошо помнит. Знает, что она была, видел портреты, но…
— Знаешь, Ронту было три, когда он потерял родителей, немногим младше Эррола.
Сколько ему было? Четыре?
— Почти. Месяца не хватало."
"— Так вот, Ронт очень быстро привык называть меня мамой, сначала это для него было что-то вроде игры, потом он просто забыл, что я — не она. Во всяком случае, не упоминал её, ничего не спрашивал. А вот няню долго еще звал, искал, тосковал по ней. Может, с Эрролом то же самое?
— Скорее всего.
