– Он думает, что мой отец – мелкий жулик, который присвоил деньги босса, предназначенные семье Морияма. Я наплел, что моих родителей убили за воровство, а я сумел скрыться с деньгами. Эндрю считает, скандальная слава «Лисов» может послужить мне защитой. Если мы каждую неделю будем мелькать в новостях, избавиться от меня будет не так просто.
– Тебя известность не спасет, – сказал Кевин. – Ты слишком серьезная угроза. Обронишь словечко не тем людям, и все рухнет. Морияма знали, что твоя мать ни в коем случае не сдаст свою семью копам, но ты – ребенок, непредсказуемый и напуганный.
Нил открыл рот, но Кевин покачал головой и, не дав ему возразить, продолжил:
– Хозяин хочет тебя спасти. Весной он заберет тебя в команду «Воронов». Если ты будешь сидеть тихо, не высовываясь, он не скажет главной семье, что нашел тебя.
– Я не Ворон, – запротестовал Нил, – и никогда им не стану.
– Тогда беги, – с глухой злостью бросил Кевин. – Иначе тебе не жить.
Нил закрыл глаза и постарался выровнять дыхание.
Пульс грохотал в ушах, высверливал мозг. Нил обхватил себя руками, через тонкий хлопок прощупывая шрамы. Он вдохнул, и в нос ударил запах соленой морской воды и крови. На мгновение Нил оказался за три тысячи миль от Пальметто: одинокий, сломленный подросток, бредущий по шоссе в сторону Сан-Франциско. Пальцы заныли, требуя сигарету. Ноги горели от нестерпимого желания бежать. Однако он покрепче уперся ими в пол и открыл глаза.
– Нет.
– Не будь глупцом, – фыркнул Кевин.
– На этот раз бегство не поможет.
Если Морияма на самом деле считают меня угрозой, за мной пошлют убийц. Нам с матерью стоило огромных трудов скрываться от людей отца. Думаешь, его босс меня не найдет?
– По крайней мере, это хоть какой-то шанс выжить.
– Шанс сдохнуть где-то еще и в полном одиночестве, – парировал Нил.
Кевин отвел глаза. Нил сунул руки в карманы: в одном – телефон, в другом – связка ключей. Кончиками пальцев он ощупывал зазубренные бородки, пока не нашел ключ от дома Ники в Колумбии.
Этот ключ дал ему Эндрю – в августе, когда впервые пообещал свою защиту.
Нил опустил взгляд под ноги, на отпечаток лисьей лапы. Начал говорить и почувствовал, как страх постепенно уходит, сменяясь обреченным спокойствием:
– Бежать надо было в августе. Эндрю еще тогда сказал, что это мой последний шанс. Я решил, что останусь. Я не был уверен, что он действительно сможет защитить меня от отца, но так хотел остаться, что наплевал на риски.
