По телу Нила разлился жар – то ли тошнота, то ли ярость. На кого он злился? Мать всю жизнь ненавидела его одержимость экси. Постоянно твердила, чтобы он больше не смел брать в руки клюшку, но ни разу не назвала причину. Точно так же Нил не понимал ее нежелание объяснить, от чего вообще они бегут.
– Меня сейчас стошнит, – признался Нил, поднимаясь на ноги.
Он уже почти встал, когда Кевин схватил его за запястье.
– Натаниэль, подожди.
Нил выдернул руку до того резко, что Кевин едва не растянулся на паркете.
– Не называй меня так!
Он попятился, но Кевин тоже встал и двинулся к нему. Нил предостерегающе вскинул ладонь. Мысли разлетались в разные стороны. Он смотрел на Кевина и видел татуировку на скуле, карьеру и славу, которую мог завоевать в другой жизни. Если бы он произвел впечатление на тренера Морияму, то рос и воспитывался бы вместе с Рико и Кевином в «Замке Эвермор». И носил бы татуировку с цифрой «3», которая сейчас украшает скулу Жана Моро."
"Нил испытал горячее желание возненавидеть свою судьбу.
На мгновение ему это удалось. Он вырос запуганным ничтожеством, в то время как мог стать одним из Воронов, а в будущем попасть в национальную сборную. Он так страстно любил экси, что отнятый шанс на успех должен был вызвать в нем бурю негодования. И все же ему хватило одного взгляда на Кевина, чтобы осознать: такую жизнь он возненавидел бы не меньше. Он бы учился у лучшего тренера, играл за лучшую команду, но при этом жил бы словно в клетке и постоянно подвергался насилию.
Может, он и провел последние восемь лет в бегах, но по крайней мере был свободен.
Нил наконец понял, кто держит его на поводке. Вчера Жан сказал, что ему никогда не стать Лисом, а еще посоветовал Кевину указать Нилу его место в иерархии Воронов и укоротить язык в общении с Рико. Рико до сих пор считает Нила своей собственностью, по ошибке попавшей в чужие руки. Теперь, когда Нил узнал правду, Рико ждет, что тот покорно склонит голову и встанет в строй.
«Этого не будет», – хотел сказать Нил, но вместо этого выдохнул:
– Я так не могу.
– Тебе надо бежать, – произнес Кевин.
– Не могу, – повторил Нил и провел трясущимися пальцами по волосам. Успокоиться это не помогло; дрожь била его с головы до ног. – Кевин, я бегал восемь лет. Это было ужасно, даже когда была жива мама. Теперь я совсем один. Куда мне бежать? Эндрю считает, что для меня безопаснее оставаться здесь.
– Ты же говорил, Эндрю не в курсе.
