Но как же я измучилась, укладывая детей для сна! Помнится, когда я сама была ребенком, то чрезвычайно гордилась, что засыпаю поздно, как взрослые – и надо же было моим детям унаследовать именно эту черту!
Сошлись на том, что Софи и Андре сделали вид, что спят, а я сделал вид, что им поверила. Прикрыла дверь детской и притворилась, что не замечаю их возни и хихиканья.
Одно хорошо – господин Эспозито беспокоил меня уже не так сильно. В конце концов, пускай им и дальше занимается муж, а я сосредоточусь на проблемах, которые решить в состоянии.
Я отыскала номер журнала из каюты Жанны и снова принялась рассматривать фотокарточку, где та запечатлена с дочерью.
Должно быть, это фото делал тот самый возлюбленный Жанны, о котором она говорила мне в роковой вечер. Знатный, чрезвычайно богатый человек, который любил ее, но предал самым обычным для мужчин образом. Которого и она любила. Судя по горьким ее словам, любила, возможно, и до последнего вздоха…
Но о нем ли говорила Аурелия? Он ли тот близкий ей человек, которому Жанна верила, которого любила?
И возможно ли, чтобы тот знатный господин, которого она так любила – русский, судя по всему, – пробрался бы на пароход и ее отравил? Сомнительно.
И, главное, ему вроде как не за чем это делать. Нет, это определенно глупость!
Только зачем тогда Жанна так настаивала, чтобы я увидела это фото? Что она хотела мне сказать?..
* * *
8 июня, 07 часов 10 минут, Балтика, открытое море
С рассветом я проснулась оттого, что дети совсем уж расшумелись.
За стеклом иллюминатора ярко светило солнце, пароход легко покачивался на волнах, но буря, без сомнений, прошла стороной.
Отчего же мы все еще стояли на якоре?
Я нехотя поднялась, оделась и умылась оставшейся с вечера водой. Привела себя в порядок и вышла в гостиную. И только теперь вдруг сообразила, что шум и голоса доносится вовсе не из детской, а из-за входной двери в каюту.
Теперь я определенно слышала взволнованный голос фрау Кох из коридора и мужской баритон, ее успокаивающий.
– Мамочка, что-то случилось? – Даже заспанная Софи выглянула, почуяв неладное.
– Ничего не случилось. Вернись в комнату, Софи!
Дочка скрылась, а я разволновалась уже не на шутку. Не выдержала и все-таки отворила входную дверь. И тут же наткнулась на стюарда, господина Коля:
– Прошу, оставайтесь в каюте, мадам Дюбуа! – пытаясь быть твердым, парнишка немедленно мне воспрепятствовал.
– Что-то случилось?
– Простите, мадам, мне не велено говорить. Оставайтесь в каюте.
