Но гадать пришлось не долго: ваза с фруктами прижимала к скатерти записку в плотном конверте, в которой значилось, что все это – презент обер-лейтенанта цур зее Германа Вальца.
Я все еще была в некотором замешательстве, когда дверь резко и без стука отворилась и едва ли не с криком «а-ха!» в каюту ворвался мой фальшивый муж."
"– Кто это прислал? – мгновенно вспылил он. – Вы ведь ничего не заказывали, Лили, мне прекрасно это известно!
– Ревность вам не к лицу, месье Дюбуа, – хмыкнула я, утомленно роняя записку на столик.
– И притворите дверь в каюту – дети спят.
На просьбу мою блондин не отреагировал, напротив, распахнул двери шире и махнул рукой, призывая всю свою банду. А после они учинили самый настоящий обыск: короткую записку разобрали чуть ли не по слогам, уверенные, что это шифр, пощупали каждый фрукт, потрясли вазу. Сдернули скатерть с сервировочного столика и – вдруг нашли под ним еще одну записку.
На французском на сей раз.
– От кого это? – вскричал блондин. – С кем вы успели снюхаться на пароходе? Отвечайте немедля!
– Я… я не знаю, ей-богу! – искреннее ответила я.
– Это какая-то ошибка наверняка. Что там написано?
Но блондин, не позволив мне и тронуть этот клочок бумаги, хмуро пробежал текст глазами. Потом посуровел еще более и с сомнением взглянул на меня:
– Этот тип зовет вас на свидание. Нынче в полночь, на верхней палубе в кормовой части. Желает показать вам гребные винты, – издевательские выговорил он.
– Это уловка, дураку понятно! – не сдержался рыжий. – С лейтенантишкой у них встреча – он и есть химик! Нужно в оборот его брать!
– Заткнись! – рявкнул блондин, явно жалея, что оговорку про химика слышала я.
А я стояла, ни жива ни мертва. Конечно, это не просто свидание – это именно что уловка. И это был бы мой единственный шанс спастись, прочти я записку вовремя или хоть догадайся скрыть ее от лишних глаз.
Впрочем, через мгновение я подумала и о худшем развитии сценария…
– Что же вы стоите, Лили? Бегите, прихорашивайтесь – нынче у вас свидание.
– Я не пойду туда… – слабо возразила я.
– Пойдете, милая, пойдете. Или этот Вальц дороже вам, чем собственные дети?
Глава 4
4 июня, 23 часа 53 минуты, Балтика, открытое море
Стоял июнь, самое начало, и вечер был бесконечно долгим. С небом, усеянным перьями облаков, и оранжевым солнцем, все никак не спускающимся за горизонт. В Петербурге сейчас и вовсе начались белые ночи, и оранжевый вечер там совершенно незаметно перетекает в пыльное розовое утро. Уж я-то знала.
