– И если не Бланш Перье оторвала эту часть, то это сделал кто-то другой… Мадам Дюбуа, вы уверены, что не вы случайно смазали брызги крови на столе?
– Уверена более чем! – постаралась ответить я учтиво, но все же не скрыв бушующих во мне эмоций. – И на сей раз могу доказать свою невиновность: брызги на столешнице давно засохли. Смазать их возможно было лишь сразу после смерти Бланш. Час назад, ежели верить словам Ханни – именно тогда она в последний раз видела Бланш живой. А в это самое время вы, я и мой муж имели весьма неоднозначную беседу в гостиной моей каюты!
Господин Вальц чуть заметно кивнул, признавая мою правоту.
Отозвался вынужденно:
– Я не обвиняю вас или месье Дюбуа в убийстве мадемуазель Перье. Мне жаль, если я невольно заставил вас так думать.
Вальц лукавил, конечно. Он именно что подозревал нас с мужем – по крайней мере, прежде. Чтобы не наговорить лишнего, тогда-то я и покинула каюту Бланш, встав у стены в коридоре. Тем более что в каюту для поиска скрытых следов, пригласили господина Коха с его чемоданчиком, и здесь стало совсем тесно.
Утешало меня лишь одно: Вальц сказал «убийство мадемуазель Перье». Убийство, а не самоубийство. И я была с ним полностью согласна.
Несомненно, у Бланш был подельник. Точнее, тот, кто и втянул ее в эту историю. Тот, для кого она готовила фальшивые документы. Тот, кто сел на пароход с целью убийства Жанны Гроссо; кто вынужден был избавиться и от Шефера, так как он слишком много знал; кто спрятал мундштук Жанны в каюте Евы Райс; и кто шантажом, угрозами или же добровольно вынудил Бланш написать письмо с нелепыми признаниями.
И кто хладнокровно застрелил ее исподтишка, как трус – с той лишь целью, чтобы выставить виновницей ее одну.
Склоняюсь к тому, что подельник ее – мужчина. Именно на мужское имя оформляла документы Бланш – об этом однозначно говорили подручные Шефера. Кроме того, весьма непросто было бы женщине управиться с начальником полиции Шефером, весьма крупным мужчиной: сперва серьезно ранить его, затем удушить, перенести тело на палубу и сбросить за борт.
Не говоря уж об обезвреженном до этого парнишке-юнге."
"Само собой напрашивалось, что мужчина этот небезразличен Бланш. Но, увы, я не была особенно близка с гувернанткой моих детей. Мы были в хороших отношениях, но свои сердечные тайны девушка мне не поверяла. Я знала лишь, что шесть лет назад у нее был жених в Париже, и, кажется, они все еще поддерживали отношения. Но, увы, я ни разу не видела этого жениха, не знала даже его имени.
