Провокация. У вас нет доказательств, господин обер-лейтенант!
– Действительно нет, – признал тот. – Но они будут, едва вернемся в Берлин. Там отыщутся записи Шефера, и, в крайнем случае, можно будет снова допросить чиновника. – Вальц вдруг усмехнулся. – Подручные Шефера утверждают, что в его вещах был портфель с документами, в которых, вероятно, имелось кое-что любопытное. Однако портфель пропал вместе с хозяином. И с ними же пропал именной револьвер Шефера. Вероятно, покоятся теперь на дне Балтики.
Я насторожилась.
Тот, кто избавлялся от документов и тела, вполне мог захотеть оставить револьвер себе, а не бросить в волны. И это зацепка.
– Вас арестуют, Лили, – невесело продолжал Вальц. – Как минимум за подкуп должностного лица, и как максимум за шпионаж в пользу Франции. Все мы понимаем, для чего и для кого вы приобретали фальшивые документы. Только ваш муж в тени – а вы на виду.
– Что ж, если все так очевидно, то у вас и правда нет другого выхода, кроме как арестовать меня.
Вальц тяжко вздохнул.
– Мне не хочется вас арестовывать. Вы и так много вынесли, чтобы снова вас мучить. И ведь вашего мужа вы все равно не выдадите? Знаю, что не выдадите, можете не отвечать.
Вальц резко отвернулся, заложил руки за спину и снова прошелся, будто в этом был смысл.
А я и впрямь не знала, что сказать. Это было ужасно – то, что мне приходилось лгать в глаза человеку. Хорошему человеку, что бы там ни говорил о Вальце мой муж. Эгоистично пользоваться добрым его ко мне отношением – иначе не скажешь.
В этот миг я как никогда ясно осознала, что это не для меня – такие приключения. Не для меня – лгать каждый день и час, манипулировать другими и кем-то притворяться.
Даже если окажется, что муж мой прав относительно Вальца – лгать мне ему не хотелось."
"– Мне нечего вам сказать, господин Вальц… – ответила, наконец, я. – Я не делала ничего, в чем меня обвиняете вы и господин Шефер.
По крайней мере, в последнем я была искренна как никогда. И все же видела, что Вальц мне не верит.
– У месье Дюбуа нет ни одного качества присущего дипломатам, – насмешливо произнес он.
Его отправили в Берлин для иных задач, и вы прекрасно знаете, для каких.
– Желаете сказать, что мой муж некомпетентен? Так скажите это ему, а не мне…
И тут в дверь снова постучали, оборвав наш диалог на полуслове.
Правда, в этот раз утруждать себя ожиданием не стали: после короткого стука Жан сам отворил дверь.
– Легки на помине, месье Дюбуа! – не обрадовался ему обер-лейтенант.
