"
"— Ты и правда очень помог, но теперь все запуталось еще сильнее. Возможно, судмедэксперты совсем спятили или проявили вопиющую халатность. Хотя ты знаешь, я ведь видела ее.
— Кого?
— Санитар прислал мне фото Милы после того, как ее нашли на Луначарского ночью. Скинуть?
— Обойдусь, — буркнул Костя.
— Так вот, она выглядит свежей. В смысле, слишком хорошо сохранилась, если предположить, что умерла она незадолго до того, как ее тело пропало из морга.
— Что ты думаешь делать с полученной информацией? — поинтересовался Константин.
— Для начала следует выяснить, что стало с сыном Светловой.
— Недоношенные дети в доме малютки долго не живут, спешу тебя огорчить. Там и здоровые-то, бывает, умирают без видимой причины.
— И тем не менее: сможешь раздобыть какую-нибудь информацию?
— Постараюсь, — пообещал Костя, и мы простились. Я хотела было попросить свести меня с каким-нибудь гуру судебно-медицинской экспертизы, но решила, что лимит просьб я временно исчерпала. Тем более теперь у нас есть целая группа, пусть она в этом направлении и копает.
Я вновь попыталась рассуждать сама. Даже если допустить хранение тела в каких-нибудь инновационных малоизученных условиях, причина смерти поменяться не может, это казалось мне очевидным. Если только это не было какой-то неверно диагностированной клинической смертью или иным состоянием. Тут мне неожиданно пришла в голову идея, которую нужно было срочно проверить. Я набрала номер Селиванова.
— Мне нужно попасть в квартиру Светловых, срочно.
— Что случилось-то?
— Долго объяснять. Если хочешь — приезжай туда сам.
— Таня, — начал было Антон.
— Я выезжаю, сделай так, чтобы мы смогли проникнуть в квартиру, — произнесла я тоном, не терпящим возражений.
Через двадцать минут я уже сидела на ступеньках рядом с опечатанной квартирой Светловой. Две поднимающиеся по лестнице девочки лет двенадцати посмотрели на меня с нескрываемым удивлением, а затем принялись о чем-то шептаться.
— Я все слышу! — от скуки крикнула я им вслед, а они, хохоча, припустили бегом вверх по лестнице.
— Что? — Селиванов как раз поднялся на площадку и решил, что я разговариваю с ним.
— Внутренний голос, — развела я руками.
— Чей? — не понял он.
— Твой, — не удержалась я от колкости, поражаясь отсутствию у напарника даже зачатков сообразительности.
— И что говорит?
— Тебе слышнее, — пожала я плечами и кивнула на дверь. — Открывай.
Он повозился с замками и наконец потянул дверь на себя.
