А вот братишка едва полтора кило весом и слабенький уж очень.
— Он не выжил? — понизив голос, уточнила я.
— Тоже задаюсь этим вопросом. Не знаю. Врачи предложили ей сразу же отдать его в дом малютки, мол, не жилец. Веронику и уговаривать не пришлось, ей бы одного вырастить, а тут сразу двое, да недоношенных. Она-то одна — никого у нее не было. Так что мальчонку ей даже и не показали толком.
Какое-то время мы молчали. Я была ошарашена услышанным, а акушерка предавалась воспоминаниям.
— Она им интересовалась, пока у вас лежала?
— Нет, — покачала головой Вера Анатольевна.
— У меня ни разу, хотя я к ней регулярно заглядывала. Может, и спрашивала что у сестричек, да разве они в курсе были мальчонкиной судьбы…
— Спасибо, вы мне очень помогли, — поблагодарила я женщину. Это было чистейшей правдой.
— Я могу спросить, что случилось? — неуверенно произнесла Вера Анатольевна.
— Девочка действительно оказалась крепкой, выросла настоящей красавицей, училась в медицинском колледже, но погибла при неизвестных обстоятельствах, — обтекаемо ответила я.
Мы простились с акушеркой, и я добралась до дома буквально на автопилоте. Выходит, никакой сестры-близнеца у Людмилы никогда не было. Но как тогда возможно то, что она умерла дважды?
Я всеми силами пыталась придумать объяснение, но не слишком преуспела. Более всего меня смущал тот факт, что когда Людмилу привезли в морг из квартиры несколько недель назад, то предварительно причину смерти установили как естественную — повреждений или травм на теле обнаружено не было.
Тем не менее, когда она была найдена пару дней назад, эксперты заключили, что она скончалась от удара тупым предметом.
Теперь выходило, что в квартире Светловых и у мусорных баков на Луначарского была обнаружена одна и та же девушка, каждый раз мертвая и скончавшаяся по разным причинам. Версия с сестрой могла бы все расставить на свои места, но после встречи с акушеркой она рассыпалась в прах.
Я достала копии архивных документов и разложила их на кухонном столе. Исходя из написанного, в них все было точно так, как озвучила мне Вера Анатольевна.
Беременность протекала нормально, но на тридцать третьей неделе началась родовая деятельность. Светлову доставили в роддом, где она родила двойню: мальчика и девочку. Выписали ее с дочерью на четырнадцатые сутки.
Не придумав ничего лучше, я набрала номер Кости.
— Ты ведь читал архивные документы, что скажешь? — спросила я, как только он ответил.
— Скажу, что я достоин как минимум благодарности за старания.
