А во-вторых, я хотел, чтобы у него не было возможности проявить или перепрятать пленку.
— Но как ты умудрился подкинуть дохлого попугая к нам в квартиру? — спросила у него Юлька.
— У меня был ключ от вашей квартиры, — скромно пояснил ей Алекс.
— Ключ? — удивилась Юля. — Тебе его Антон дал?
— Я взял его сам, — сказал Алекс. — Когда Антон еще жил в Африке.
— Да, я помню, что ключ у меня пропал. Но зачем тебе еще тогда понадобился ключ от моей берлинской квартиры? — воскликнул Антон.
— На всякий случай, — туманно пояснил Алекс.
— Ты задумывал какую-то очередную гадость против меня! — припечатал его Антон. — Так?
Алекс молчал.
— Так что там с попугаями? — спросила у него Мариша, видя, что молчание затягивается. — Кстати, а как ты провез в Германию столько сенегальских попугаев?
— — Не такая уж это и редкость, — проворчал Алекс. — Их можно было спокойно купить в некоторых зоомагазинах. Что я и сделал.
— Погубил бедных птичек из-за своей затеи, — нахмурилась Мариша. — Скотина ты все-таки, правильно твой брат говорит.
Алекс лишь фыркнул в ответ.
— Так вот, я подкинул попугая Антону, — продолжил свой рассказ Алекс. — И я все рассчитал правильно. Увидев дохлого попугая, мой брат решил трусливо бежать, опасаясь мести родственников своей покинутой Ичебе. С этой же целью я подкинул попугая и в почтовый ящик Вольфа. Я знал, что тот обязательно расскажет об этой посылке Антону. И тот перепугается еще больше.
— Только ты не рассчитал, что Ичебе пошлет в Берлин своих людей и сестру, — сказала Мариша.
— Которая и объяснит Антону, что никто его убивать не собирается, а, напротив, его ждут, помнят и любят.
— Да, но откуда мне было знать, что этот вонючка предал меня, — кивнул на Боду Алекс.
— Ну а зачем ты положил рядом с телом Вольфа еще одного попугая? — спросила Мариша.
— Не знаю, — пожал плечами Алекс. — Честное слово, не знаю. Просто птица уже все равно сдохла. А я подумал, что если положить еще одного попугая рядом с телом Вольфа, то это может пустить следствие по ложному пути.
Мне совсем не хотелось, чтобы меня начали таскать в полицию из-за того, что я был в доме Вольфа, когда тот отдал концы.
— Глупо, — сказал Ганс, который молчал до сих пор. — Вас и ваших сообщников видел сосед Вольфа. Художник. Он запомнил вас и нарисовал ваш портрет, который находится у нас в полиции.
О том, что имеющийся в полиции портрет Алекса годился лишь для любителей кубизма, Ганс благоразумно промолчал. А подруги не стали его выдавать.
