Говоров схватил ее за руку:
– Ты послушай, ты только послушай, что он говорит! Все, чем я жил, дышал, во что верил, чему поклонялся, – оболгано, оплевано, опоганено… Все рухнуло! Я вон почти бутылку горькой выпил – не берет!
У нее были какие-то странные глаза. Словно не слышала, о чем он говорит…
– Папа, – сказала осторожно. – Ты только не волнуйся, ладно?
– Да я, дочуня, спокоен, как Ленин в мавзолее, – уныло пошутил Михаил Иванович.
Налил остатки водки в стакан:
– Тебе не предлагаю.
– А мне – штрафную? – раздался за спиной чей-то голос… забытый, но такой до боли родной!
Сердце снова сжалось так, что не вздохнуть.
Рука затряслась, расплескивая водку…
Но уж теперь помирать было никак нельзя! Надо было обязательно взглянуть на того, кто говорит таким родным, знакомым, таким живым голосом!
Михаил Иванович обернулся и увидел сына.
Встал, протянул к нему руку со стаканом.
Константин усмехнулся, взял стакан, осушил одним глотком:
– Ну что смотришь, батя? Я это, я!
И обнял отца.
* * *"
"Целых полгода, пока Егор находился в санатории, Евгения Львовна чувствовала себя спокойной и счастливой.
Она поселилась неподалеку, каждый день виделась с сыном, ухаживала за ним – он полностью принадлежал ей, снова как раньше, до тех пор как в их жизни появилась эта… Ее очень интересовало, переписываются ли сын и Кира, однако ни разу она не видела, чтобы Егор что-то писал или читал какие-то письма. Ей и в голову не приходило, что вся палата и медперсонал хранят строжайшую тайну этой переписки.
Егор не хотел волновать мать, но и без любви Киры он тоже не мог обходиться!
Словом, Евгения Львовна была уверена, что сын забыл эту неприятную девушку. Однако каков же был ее ужас, когда, перед возвращением в Ветровск, Егор сообщил, что уедет на несколько дней… к Кире, в какой-то там Дом с лилиями. Оказывается, Кира пригласила его провести в ее семье праздники.
Евгения Львовна была в таком шоке, что даже не нашлась, как воспротивиться этому. Да и не успела: на вокзале их встречали полковник Сизов и какие-то его люди, которые выгрузили Егора из поезда, внесли его носилки и каталку в машину – и повезли в этот пресловутый Дом с лилиями.
А Евгению Львовну на персональной машине полковника отправили домой.
Вскоре позвонила Кира, сообщила, что Егора благополучно доставили, пригласила Евгению Львовну приехать посмотреть, как он устроился… Евгении Львовне очень хотелось выкрикнуть все, что она думала об этой наглой девке, однако все же удалось сдержаться.
