Вообще хуже ничего нельзя было придумать! Уж Родиону-то ничто не помешает приехать и все рассказать ее отцу и матери!
И он в самом деле приехал… однако Лиля сразу поняла, что бывший муж выдавать ее не намерен. Он ни словом не обмолвился об их достопамятной встрече, однако выложил на стол пачку денег.
Разумеется, Лиля брать их не собиралась. Тогда Таисия Александровна предложила очень дипломатичный выход: открыть на имя Аришки счет в сберкассе и положить деньги на него. Пригодятся на учебу, а то и на свадьбу!
Родион согласился.
Лиля не стала спорить, она вообще поторопилась убраться с глаз долой: как бы Родион не завел разговор о той встрече!
Она не знала, что, едва за ней закрылась дверь, как Родион спросил:
– Таисия Александровна, я как-то не очень понял, а что Морозов-то?..
– Ох, Родя, расстались они с Лилечкой! – невесело сообщила та.
Родион вздохнул. Снял было обручальное кольцо, вроде бы в карман собрался спрятать, но потом снова насунул его на палец… Чай пить не стал – ушел, даже не повидавшись с Михаилом Ивановичем.
Кольцо-то снять можно, а что толку? Жена молодая – не колечко, ее с пальца не стряхнешь, в карман не спрячешь…
* * *Накануне нового, 1991 года Михаил Иванович едва не пережил очередной сердечный приступ. Причем дважды.
Первым поводом к этому было выступление Горбачева по телевизору.
– Дорогие соотечественники! – вещал лидер перестройки. – В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества Независимых Государств я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР.
Михаил Иванович понуро склонил голову, чувствуя, как сжалось сердце. Не было сил слышать гнусный голос этого краснобая, этого предателя, этой твари, которая сбила народ с пути, разрушила страну, разорила, все вверх дном перевернула – а теперь пятится в кусты!
Перестройка! Плюрализм мнений! Человеческий фактор! Демократия! Да будь оно все проклято! Какую страну, какую великую державу погубил!
Меченый, проклятый Меченый… Вот уж воистину – Антихрист, правильно про него бабки говорили.
Опутал людей, одурманил своим поганым словоблудием – и привел их к пропасти.
Михаил Иванович чувствовал, как мучительно теснит сердце, но лекарство не достал. Выпил водки. И еще, и еще…
Врач говорил, что пить нельзя. Умереть можно. Да и ладно. Как теперь жить?!
Вошла Лиля.
