Её пасли, заперли и не выпускали.
Потом и вовсе выдали замуж.
И всё.
Она окончательно умерла под жестокими руками Аэрда.
Он бесился и сатанел от её холодности.
«Всё равно ты будешь умолять меня о ласках… будешь, тварь, в ногах ползать, пятки мне целовать… Не веришь?!» И заносил руку для удара.
Лишь однажды он ослабил контроль, и Тае удалось сбежать. Дальше снова было, как во сне. Его арест, её вступление в программу по защите свидетелей.
Она не желала вспоминать годы замужества. Желала навсегда вытравить их из памяти и, если есть процедура «очищения», она готова её пройти.
У других были разные мечты, у неё — спокойно спать. Без кошмарных снов.
Сегодня ночью она спала хорошо… Благодаря привязке или от того, что рядом спал Дарен? Или всё вместе?
Всё-таки она стала его. Неожиданно. И так… желанно.
Тая до последнего отказывалась признаваться, что отчаянно хотела их воссоединения. Несмотря ни на что… Только кому она была нужна после замужества, да с таким довеском, как непереносимость физической близости? Ни один мужчина не будет с ней ласков и заботлив, не отвечай она взаимностью.
Поэтому она и не смела надеяться.
Тем более получить прощение от Дарена.
Не важно, что её заставили его предать. Предательство ничто не оправдывает.
А он простил.
Взял и простил.
Тае до сих пор не верилось.
Тот мужчина, про которого она думала гадкие вещи, мысленно называлась деспотом, от чьего взгляда всё равно млела и тайно мечтала его хотя бы немного изменить, сделать мягче. Показать, что её не надо ревновать и в чем-то подозревать.
Что она — его…
Годы сделали это вместо него.
Дарен выбрал жизнь отшельника, и она видела — ему подобная жизнь нравится. Ему комфортно самому с собой. Он не испытывал потребности в общении с кем-то. Тут тоже было чему удивиться. В прошлой жизни он производил впечатление карьериста. Много говорил о работе, жил в центральном офисе. Постоянные командировки, срывался даже со встреч с Таисией. Она уважала его выбор и стремление быть лучшим. И… помогла обрести статус изгоя.
Поэтому для неё и оказалось полной неожиданностью изоляция Дарена. Светская жизнь оставлена за белым пологом.
Ещё её очень интересовало, куда подевались старые тату. Новые, понятное дело, набил. А старые… О том, что их могли уничтожить во время «допроса с пристрастием», даже думать было страшно. Но, видимо, так и было.
Тем сильнее недоумение вызывала щедрость Дарена. Его способность забыть и простить, отказаться от мести. Принять её — Таисию.