– Ристад кивнул на стол.
Шейн настороженно посмотрела на глиняный горшок, словно ожидая, что из нутра вылезут чудовищные щупальца с присосками, но спорить не осмелился. Он взял посудину, с опаской глянул внутрь и изумленно охнул:
– Проклятие! Тут настоящий осьминог! Откуда он?!
– Из ванны выловил, – с иронией прокомментировал брат.
– И он красный!
– Должно быть, обварился в горячей воде, – с таким серьезным видом, что не заметишь издевки, предположил Ристад.
– И что мне с ним делать?
– Унести его из моих покоев и отдай Брунгильде, пусть воспитывает.
Или повару. По большому счету, мне плевать.
Как это плевать?! Если отдать беднягу-осьминога на кухню, то триумфальное спасение его жизни превратится всего лишь в жалкую попытку продлить агонию перед кастрюлей с кипятком.
– Отнесу тетушке, – решил Шейн судьбу выжившего обеда. Подозреваю, что не из милосердия, а просто содрогнулся при мысли об ужине с осьминожьими щупальцами.
Он понуро потрусил к дверям. Я почти поблагодарила святого Йори, что пытка неподвижностью закончилась, но жених решительно вернулся, заставив меня мысленно взвыть.
Шейн, свали уже в туман, пожалуйста! Можно с осьминогом, можно без. Просто дай брату подняться в спальню, а мне – поменять позу. Поясницу ломит, мышцы ноют и очень хочется почесать спину. Не шастай туда-сюда, как воскрешенное умертвие, и не заставляй страдать будущую свояченицу, между прочим, спасающую твою личную жизнь!
– Что еще? – изобразил вежливый интерес Ристад.
– Я знаю, что ты против этой свадьбы! – бросил Шейн.
В тишине было слышно, как его голос звенел от напряжения.
– Да, – спокойно ответил старший брат, заворачивая рукава рубашки.
– И хочешь расстроить брачный обряд!
Что характерно, Ристад промолчал, не желая ни соглашаться с обвинением, ни опровергать его.
– Я уже взрослый, Рис, и способен распорядиться собственной жизнью, – с непонятным остервенением процедил Шейнэр.
– Ты прав, тебе исполнился двадцать один год. Достаточный возраст, чтобы принимать осознанные решения.
– Кэтти будет прекрасной матерью моим детям! – выпалил он совсем по-детски.
– Несомненно. Одно неясно: что ты сделаешь, если в ночь восхождения родовая сила не примет дар? Женишься или отступишься?
Шейнэр замялся, не зная, что ответить. Они говорили загадками, и я с ума сходила от желания понять, что скрывается за этими простыми, но в то же время наполненными тайным смыслом словами.
– Иди, – кивнул Ристад, отсылая младшего брата.
Тот удалился в глубокой задумчивости.
