Бергмана вызывай! Срочно!
- Он ребенка взял. Не получится.
- А кто в травме свободен?
- Везде аврал. Самим придется.
Самим... Конечно самим... Нужно подняться... Голова такая тяжёлая...
- Э-э-э! Зотова! Ну ты ещё рядом упади. Наркоз ставим.
- Руслан, пожалуйста... - прижимается она лицом к моему, и с надрывом шепчет: - Пожалуйста... Открой глаза, родной... Я так тебя люблю... Очень-очень-очень... Я не смогу тебя резать... Пожалуйста, родной...
""Люблю..."".
- Улыбается! - тихо вскрикивает Ира. - Он улыбается!
""Резать.
.""?! Меня??
С трудом разлепляю свинцовые веки.
- Горыныч, - хриплю я. - Ты это… - туплю я. - Убери от меня её... С ума сошел, что ли... Она мне там сейчас нафеячит с испугу...
Тянусь онемевшей рукой к голове.
- Ох ты ж... Хасан вернулся! - ловят мою руку, прижимая к телу. - Терпи, брат. Больше некому. Только Таюша. Идёт мыться быстро! - повышает голос и рычит на нее. - Я изящно не умею, только леща могу бодрящего дать! Давай, Зотова!! Бегом! Боженьку будем лечить. Почистим рану, соберём тебе голову твою гениальную… - опять начинает низко ворковать со мной, успокаивая.
- Ты это... - мямлю я, чувствуя, как в вену врезается игла. - Присмотри там за ней... Чтобы не волновалась... Я люблю ее...
- Знаю... - басит миролюбиво Горыныч. - Обязательно присмотрю. Не переживай. Давай стих мне читай какой-нибудь…
- “Над седой равниной моря ветер тучи собирает… Между тучами и морем гордо реет Буревестник… черной молнии подобный…”
Декларирую вяло “Песнь о Буревестнике”. Я знаю, он тащится от этого мульта.
И хочется немного поднять ему настроение.
- “То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам!..”
- Про любовь давай!
- Про любовь?... Горыныч... - вспоминаю я про любовь.
У тебя сын растет... - пытаюсь сказать я.
Но свет гаснет резко, на долю секунды превращаясь в яркий пучок в середине экрана. С таким звуком, как древний ламповый телевизор из моего раннего детства.
Щелк…
Глава 58 - Что-то важное…
По пояс открытый, Руслан лежит на операционном столе.
Кожа кое-где содрана и уже обработана медсестрами. Это выглядит очень уязвимо.
Операция позади. Я прихожу после неё в себя, он - нет.
Стягиваю с головы оптику.
Горыныч увозит Руслана в соседнее помещение.
Сестра в санблоке снимает с меня окровавленную одежду как с марионетки, у которой обрезали ниточки.
- Вы молодец, Таисия Валерьевна, - шепчет. - Хорошо держались!
Возможно. Возможно, это так и выглядело. И хорошо, что никто не знает, что творится у меня внутри.
