Вошел вместе с ними в кабину, увидел в высоком зеркале свое отражение – волосы слегка взлохмачены… так, непринужденно причесаться… никто и внимания не обращает…"
"Вряд ли Вершин пытался устроить гостю западню – Ирина тогда рассказывала, «Мюллер» из кожи вон лез, пытаясь неусыпным бдением компенсировать беззаботность босса, секретуточка, вполне возможно, прилежно настучала о внезапном распоряжении шефа «пойти погулять». И «Мюллерок» решил на всякий случай пробдить, в противоположность своему знаменитому прототипу глупо нарвавшись на пулю.
Жалко девчонку. Впрочем, он с небывалым прежде ожесточением тут же подумал: «А нас кто пожалеет?!»
Из здания он вышел беспрепятственно. Хотелось хохотать, легкость в теле была необыкновенная.
Глава двадцать вторая
Железная леди…
Господин киллер сидел в кресле, вытянув ноги в носках и положив их на край стола. В руке у него был большой бокал настоящего джина «Гордон», смешанного с отечественным тоником «Пишар» (сокращенное название акционерного общества «Пиво Шантара»).
Напиток сей символизировал не потребность в алкоголе, а успешное завершение дела, незапятнанную чистоту акции. Он временами отхлебывал по глоточку, довольный жизнью, но пуще того – собой.
Вычищенный и смазанный «ТТ» покоился в надежном тайнике, самолично вырытом Родионом в подвале у Самсона. В ничейном тупичке, под грудой валявшегося там исстари железного лома, старых автомобильных покрышек и пустых банок. Железа было столько, что любой металлоискатель просто обязан был скоренько рехнуться и окончательно потерять нюх.
Там же, в двух канистрах с отрезанными днищами, почивали гранаты, денежки и злосчастное золотишко – выбрасывать его было жалко, оставалось все же приберечь до Екатеринбурга, а там переплавить, что ли, в слиток, приспособить куда-нибудь… Ну, а червонцы особых примет не имеют, с ними возни не будет.
Ирине звонить не было смысла – сама все узнает, а в ненужные детали вроде исчезновения орудия убийства с места совершения такового следствие ее вряд ли будет посвящать.
Так что и с этой стороны все пройдет гладко, в конце концов, послушайся он совета сообщницы и брось пистолет рядом с усопшим, мог бы, два пальца уделать, сгореть, как швед под Полтавой. «Мюллер» уже лез за пистолетом, да и девчонка отиралась тут же…
Голова абсолютно не беспокоила – пульсация с левой стороны черепа то ли пропала, то ли распространилась на весь мозг, на все тело и оттого стала как бы неощутимой частью его самого, вроде кровеносных сосудов.