Даже тогда Антон был очень надежным, он так трогательно следил, чтобы я не забеременела, в нашем положении это было бы катастрофой. Мы оба из очень неблагополучных семей. У Антона мать как раз двойню родила, у меня двое младших братьев подрастали. Нам поесть досыта не каждый день удавалось, какие уж тут дети. Потом, когда я замуж вышла, мы, конечно, больше не встречались. Я же говорю, что честно выполняла условия сделки. И только три месяца назад, когда у Сергея появилась эта женщина, я решила, что тоже имею право быть счастливой.
Да, мы с Антоном стали встречаться.
– Вы хотели уйти от мужа?
– Ну что вы, он никогда бы меня не отпустил. В какой-то момент он сам заговорил о разводе. Видимо, эта женщина умела добиваться своего. Однажды Сережа спросил, как я отнесусь к тому, что мы расстанемся? И видимо, мне не удалось скрыть свою радость, потому что больше он к этому вопросу не возвращался.
– Когда это было?
– Примерно две недели назад. Я на радостях сказала Антону, что мы скоро сможем быть вместе, но время шло, а Сережа молчал.
Накануне того дня, как … это случилось, я спросила, что там с разводом, и он резко ответил, что я была, есть и буду его единственной женой и чтобы я выбросила из головы его слова про развод.
– То есть разводиться он передумал."
"– Да. Я так и рассказала и следователю, и адвокату. Меня подозревали, что я убила Сережу, потому что хотела избежать развода и потери имущества. Но это не так. Я стремилась к разводу всей душой и ничего при нем не теряла. Этот дом записан на меня, и в том единственном разговоре муж сказал, что материально я не пострадаю.
Хотя это и было бы для меня совсем неважно. Все что угодно, лишь бы быть, наконец, вместе с Антоном.
– Калина, но вы могли убить мужа из-за того, что он дал вам надежду, а потом отказался разводиться, – попробовала мягко Мила. – Как по мне, так это мотив гораздо более серьезный, чем боязнь потерять достаток.
– Они тоже так сказали, – призналась Калина. – Если бы не адвокат, который меня вытащил, то ситуация могла стать для меня очень печальной.
Но теперь она еще более невыносима, потому что вместо меня страдает Антон.
– У него тоже был повод ненавидеть вашего мужа. И это все та же обретенная, а потом утраченная надежда. Калина, вы уверены, что Антон не убивал?
– Я не знаю, – тихо ответила та и заплакала. Она не всхлипывала, слезы просто текли по ее лицу, как бывает только при очень большом горе. – Я спросила у него, он говорит, что этого не делал.
