Но алиби на субботу, когда случилось убийство, у него нет. Антон отсыпался дома после рабочей недели. Он говорит, что спал до полудня, после чего съездил в магазин, отвез продукты детям и потом вернулся домой. Я приехала к нему в районе трех и уехала в начале шестого. Сергей с пятницы на субботу не ночевал дома, и я боялась, что он вернется и меня не застанет. Но он не приехал, и я помню, что злилась, что не осталась у Антона подольше. Он был такой же, как всегда, но что он делал утром, я не знаю, и это сводит меня с ума.
В ее голосе звучало отчаяние. Миле ужасно хотелось погладить ее по голове. Калина Троекурова сейчас была похожа на растерянного ребенка, нуждавшегося в утешении.
– Калина, а вы знакомы с Савелием Гранатовым? – вместо этого спросила она.
Девушка с удивлением посмотрела на нее.
– Нет, а кто это?
Вообще-то это был человек, который оплатил для Калины Троекуровой самого дорогого в области адвоката, а еще следил за ней, сменив ярко-алую «Альфа Ромео» на неприметный «Форд».
Но говорить всего этого Мила не стала.
– Архитектор, который строит дом Олегу Ивановичу Васину.
– Нет, откуда мне знать архитектора, – девушка пожала плечами. Она немного успокоилась, и упоминание имени Савелия ничуть ее не трогало. – Может, у него были какие-то дела с Троекуровым. Но я про это не знаю. Муж никогда не посвящал меня в деловые вопросы, искренне полагая, что это не мое дело.
– Калина, простите, а почему у вас с мужем нет детей? – Мила предпочла съехать с темы, которая для нее была гораздо более важной, чем для хозяйки дома.
– Рожать нужно от любимых, – тихо ответила та и снова беззвучно заплакала. – От нелюбимого мужчины рожать грех, вот мне Бог и не дал его совершить. Сергей очень хотел детей, по врачам меня водил, сам несколько раз проверялся. Мы оба совершенно здоровы, но нам говорили о какой-то несовместимости в паре. Я это восприняла как само собой разумеющееся, я нашу полную несовместимость ощущала все десять лет, что мы вместе прожили, а Сережа бесился, конечно.
Вот только сделать ничего не мог.
Кажется, у Калины снова поднималась температура. По крайней мере, на щеках опять алели два неровных красных пятна, взгляд стал мутным, а речь быстрой, лихорадочной.
– Вам надо принять лекарство и лечь в постель, – сказала Мила. – Калина, я убеждена, что все обязательно будет хорошо. Следствие во всем разберется.
