"
"Кухня в целом тоже избежала вандализма. Все банки с крупами стояли на своих местах. Скинуто все оказалось только с холодильника, да еще хозяйственный ящик выворочен. Тот самый, в котором лежали отвертки, молоток и прочий «мужской» скарб, а еще мотки веревки, скотч и изолента, какие-то пробки, огарки свечей и прочая ерунда. И что в ней могло заинтересовать грабителя, если, скажем, шкатулка с нехитрыми Милиными драгоценностями, стоящая в спальне, осталась и вовсе нетронутой.
Определить, пропало ли что-то, с первого взгляда не представлялось возможным.
Впрочем, со второго пропажа все-таки обнаружилась. Просто потому, что Мила догадалась проверить. Четыре монетки: один и десять грошей, два и пять злотых, выкопанные вчера Кактусом и лежавшие на блюдечке от сервиза «кобальтовая сетка» в серванте, исчезли. Получается, злоумышленник приходил за ними?
В задумчивости Мила застыла перед сервантом, пощипывая себя за мочку уха. Она всегда так делала, когда ей нужно было подумать. Что-то не сходилось.
Блюдце с монетами стояло на видном месте, и в их поисках не нужно было переворачивать все вверх дном, залезая в ящик с хозяйственными инструментами. Кроме этого, все четыре монеты тянули максимум на двести пятьдесят долларов, так оценил Савелий Гранатов, и ради них среди белого дня залезать в квартиру, да еще усыплять собаку, было крайне странно. Снотворное же еще достать надо было. Удивительная предусмотрительность, если ты охотишься за столь скромным кушем.
«Отдай, что взяла, сука» – так сказал вчерашний ее незваный гость, о котором напоминал заштукатуренный синяк под глазом. Она не могла отдать, потому что не знала, что именно взяла. А нападавшего прогнал Кактус, но сегодня тот вернулся, захватив с собой лекарство, способное нейтрализовать собаку, и что-то искал, а потом ушел, забрав четыре польские монеты. И что все это значит?
Кактус на своей корзинке-лежанке заворочался, просыпаясь. Мила шагнула к нему, присела, погладив лобастую собачью голову.
Голова держалась нетвердо, норовила упасть, и взгляд был мутным, сонным, как бывает после наркоза. Розовый язык вывалился наружу, лизнул Миле руку, сухой, шершавый.
– Бедненький, ты пить, наверное, хочешь, – догадалась Мила.
Принесла миску с водой, понимая, что собаке сейчас до нее не дойти. Кактус, с трудом приподнявшись на дрожащих лапах, начал жадно пить. Мила снова погладила его по голове. Так, за собаку можно не тревожиться.
