Для начала, Кактус не бросился привычно ей под ноги, как делал со второго дня своего пребывания в Малодвинске. В свой первый день он тревожно выглядывал из-за двери, еще не понимая, что ожидать от новой хозяйки, и явно не чувствуя себя здесь своим. А уже со второго выкатывался навстречу, выказывая радость от ее появления. Искреннюю, но без раболепия. Чувство собственного достоинства у этого пса было удивительное.
Сегодня же, когда Мила открыла дверь, ее пес не выскочил в коридор, не сел рядом, позволяя погладить себя по голове.
И это было странно и тревожно. Ящики стоящего в прихожей комода были выдвинуты, все их содержимое валялось на полу, так же как и обычно висящие на вешалке куртки. У Милы возникло ощущение дежавю, потому что такое уже было. Летом, когда они с мамой оказались втянуты в историю с пропавшими документами на строительство аэропорта, их квартиру, в которой они тогда жили, тоже обыскивали, и обыск был таким же грубым и откровенным, как будто человек, который что-то искал, даже и не думал прятаться.
– Кактус, – позвала Мила, стаскивая с себя куртку и жалея, что Игорь остался в машине, наотрез отказываясь заходить в дом.
Довел до крыльца, убедился, что дверь не взломана, и сбежал обратно, чуть поскользнувшись на талом снегу дорожки.
– Если вам будет что-то надо, то вы меня зовите, – сказал он. – А мешаться у вас под ногами я не стану.
Собака не реагировала, и Мила, отчаянно труся, прошла в комнату, чуть не споткнувшись о лежавшего на пороге Кактуса. Сначала она решила, что пса убили, и ее накрыло такое отчаяние, что Мила без сил опустилась на пол и ткнулась лицом в собачью шкурку, гладкую, шелковистую, пахнущую псиной и немножко шампунем.
Спустя мгновение она поняла, что беззащитный собачий бок под ее щекой мерно поднимается и опускается. Кактус дышал.
Тогда она судорожно начала осматривать и ощупывать собаку, чтобы понять, куда она ранена, однако пес, совершенно не реагирующий на ее манипуляции, был совершенно целым и не окровавленным. Казалось, он просто спал, ровно посапывая во сне.
Тут до Милы дошло, что его просто усыпили, чтобы не мешал. Интересно, и сколько времени будет действовать это собачье снотворное?
Кряхтя от натуги, потому что весил Кактус килограммов десять, она подняла его с пола и отнесла в специально купленную корзинку, в которой он обычно спал. В гостиной все тоже было перевернуто вверх дном, а вот спальню разрушения коснулись меньше. По крайней мере, шкаф неизвестного злоумышленника вовсе не заинтересовал.
