– Увидев куницу на чехле, я соотнесла ее с фигуркой на камине в кабинете Троекурова и поняла, что этот символ значит что-то важное. Я просто забила слово «куница» в поисковик и увидела в первой же статье слово «харза». Тут-то все в моей голове встало на свои места, и я увидела картинку целиком, а Михаил Сергеевич помог все организовать так, чтобы добыть доказательства. Остальное вы знаете. – Мила завершила свой рассказ и обвела собравшихся победным взглядом.
Она вдруг почувствовала, как сильно устала за последние десять дней.
Снова внезапно болезненно заныла кожа головы, как в тот момент, когда Харза тащила ее за волосы. Хорошо хоть синяк на лице совсем сошел, и его больше не надо замазывать по утрам тональным кремом. Беспокойство за собственную безопасность, страх за Кактуса, тревога за Савелия, волнение за Олю Кедровскую, за Антона и Калину, жалость к лежащему сейчас на больничной койке Игорю вдруг накрыли ее с головой. Милу затрясло, как в ознобе. Тело стало словно чужим, ватным, непослушным.
Она обхватила себя двумя руками, то ли для того, чтобы перестать трястись, то ли просто для того, чтобы согреться.
Савелий шагнул и прижал ее к себе, спрятал в коконе рук, надежно защищая от всех невзгод. И от одиночества, от которого, Мила была в этом уверена, уже нет и не будет спасения. И от несовершенства этого мира, с суровой реальностью которого приходилось сталкиваться каждое утро, сразу после того, как откроешь глаза.
И все-таки в этом несовершенном мире существовали добрые верные люди, готовые прийти на помощь.
Мама и Андрей Погодин, Михаил Поташов, Андрей Васильев, Женька, Антон Кедровский, Калина, тетя Стеша, Олег Васин и Александр Соболев, Игорь и Игнат, и еще десятки, нет, сотни хороших людей, с которыми ее могла столкнуть жизнь. В этом мире каждое утро вставало солнце, а вечером зажигались звезды. В нем рождались дети. В нем рано или поздно заканчивались любые беды, добро обязательно побеждало зло, а справедливость всегда торжествовала.
А еще в нем была любовь. Та самая, что наполняла существование единственно верным смыслом.
Находясь в кольце крепких, очень надежных рук, Мила совсем перестала дрожать. Задрав голову, она посмотрела Савелию Гранатову прямо в глаза и тихо спросила:
– Навсегда?
Может, для кого-то другого это и прозвучало бы непонятно, но не для него.
– Навсегда, – ответил он и, не обращая внимания на притихших гостей, накрыл ее губы своими.
– Классный у тебя брат.
