Ты нанял Калине адвоката…
– Его нанял Васин.
– Да, но по твоей просьбе и ты его оплатил.
– У этого тоже есть объяснение.
– Да я не про это, – Мила досадливо поморщилась. – Ты нанял Калине адвоката, так можешь ли ты поручить ему помочь еще и Антону Кедровскому? Если не брать во внимание внеурочную стирку куртки, то парень, скорее всего, не виноват. А если брать, то вместе с ним виновата и Калина. У него нет денег, чтобы самому грамотно организовать себе защиту, а тебе это вряд ли будет так уж трудно.
– Антон Кедровский меня не настолько интересует.
– Зато он интересует Калину, – мягко заметила Мила. – Антон – ее единственный друг. И она искренне его любит. Она очень переживает, это я точно знаю.
– Хорошо, я поговорю с Васиным, – буркнул Савелий. – Все общение с адвокатом идет через него. И да, он мне уже говорил, что ты об этом просила.
Мила с интересом смотрела на хлопочущего у ее плиты человека. Он знал, что она просила помочь Антону Кедровскому, но даже пальцем не пошевелил, потому что до этого человека ему нет никакого дела.
Она вспомнила, с какой брезгливостью Савелий смотрел на найденную ими под кустом пьянчужку. Ни капли сочувствия не было в его глазах. И Витя с Олей вызывали в нем какое-то совсем другое чувство. Не жалость, а скорее ужас."
"При этом плохим человеком архитектор явно не был. К примеру, к Олегу Васину он относился с глубоким почтением, это сразу бросалось в глаза. И незнакомку с собакой, то есть саму Милу, подобрал на дороге и подвез, а потом примчался на помощь, когда на нее напали.
Калине оплатил адвоката. То есть все люди для Савелия делились на две части. К одним он относился хорошо и всячески им помогал, а вот мимо других проходил с совершеннейшим равнодушием, не желая тратить на них даже не время, нет, скорее эмоции.
Не нужно было быть выдающимся психологом, чтобы понимать, что в основе такого поведения лежала какая-то довольно сильная психоэмоциональная травма.
Скорее всего, детская. Вот только надежды разгадать эту загадку не было никакой. Свою душу модный и очень дорогой архитектор Гранатов держал надежно запертой за семью замками и никого в нее не пускал.
У него зазвонил телефон, и Савелий, отложив в сторону деревянную лопатку, которой переворачивал мясо на сковороде, нажал на кнопку, включив громкую связь.
– Да, Олег Иванович.
– Ты где, мой мальчик? – услышала Мила взволнованный голос Васина.
