БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС. Мэл, это маленькие монстры.
МЭЛЛОРИ.
– Эй, Гринлиф! Я не плачу тебе за то, что ты сидишь в соцсетях или заказываешь себе сэндвич с авокадо. Чеши работать.
Я закатываю глаза. Мысленно, конечно.
– Мы сломанное поколение, шеф.
– Мне плевать. Иди. Работать.
Я опускаю телефон в карман комбинезона, вздыхаю и делаю то, что он говорит.
– Мэл, Сабрина ущипнула меня за руку и назвала вонючим хреном!
– Мэл, Дарси зевнула мне прямо в лицо, как самый настоящий вонючий хрен!
Я вздыхаю, продолжая готовить сестрам овсянку.
Корица, обезжиренное молоко, никакого сахара, иначе я получу от Сабрины: «Прибью тебя. Слышала когда-нибудь про такую штуку, как забота о здоровье?» А для Дарси арахисовое масло, магазинная «Нутелла», бананы вместе с «Добавь еще немного “Нутеллы”, пожалуйста, я пытаюсь подрасти на фут перед восьмым классом!».
– Мэллори, Дарси только что пукнула на меня!
– Нет, это Сабрина по собственной дурости находилась рядом с моей задницей!
Я самозабвенно слизываю с ложки купленную по скидке «Нутеллу» и представляю, как добавляю в кашу жидкость для снятия лака.
Всего ложечку. Или, может, две.
Побочным эффектом станет внезапная кончина двух людей, которых я люблю, как никого на свете. Но сколько плюсов! Больше никаких полуночных нападений на пальцы моих ног от Голиафа, который, не исключено, болеет бешенством. И никаких скандалов, что я постирала розовый лифчик Сабрины, положила его не туда или вовсе украла и отказываюсь сообщать его координаты. Никаких вездесущих постеров с Тимоти Шаламе, с которых он крипово пялится на меня.
Только я и моя острая заточка в благословенной тишине тюремной камеры Нью-Джерси.
– Мэллори, Дарси ведет себя как полная какашка…
Я роняю ложку и марширую в сторону ванной. Это всего три шага, потому что поместье Гринлифов совсем крошечное и стоит сущие гроши.
– Если вы двое не заткнетесь, – говорю я своим крутым, хриплым голосом, который бывает у меня только в восемь утра, – я отведу вас на фермерский рынок и обменяю на самый сладкий виноград, который смогу найти.
В прошлом году случилось нечто странное: буквально за ночь мои два маленьких сладеньких пельмешка из лучших друзей превратились во враждующих болотных ведьм. Сабрине исполнилось четырнадцать – и она стала делать вид, что слишком крута, чтобы быть нашей родственницей. Дарси же исполнилось двенадцать – и… ох. Дарси осталась такой же, какой была. Всегда носом в книжку, развитая не по годам и слишком много замечает.
