Позади Дефне перечисляет правила турнира, о которых может вспомнить, и ее голос слишком пронзительный для шести утра:
– Дотронулся – двигай и дотронулся – бери, конечно. Если во время своего хода ты коснулась фигуры, то обязана передвинуть ее. Все свои ходы необходимо записывать в бланк нотации[19]. Не разговаривай с оппонентом, если только это не твой ход и ты не хочешь предложить ничью. Во время рокировки используй только одну руку и сначала касайся короля. Если случится конфликт или разногласие, позови кого-нибудь из судей и ни в коем случае не вступай в конфликт с…
– С ума сошла? – рявкает Оз.
Я слежу за его взглядом и понимаю, что он смотрит на обернутый в фольгу сэндвич с джемом и арахисовым маслом, который я только что вытащила из рюкзака.
– Эм… Хочешь кусочек?
– Съешь это или что-нибудь еще в моей машине – я отрублю тебе руки и сварю их в моей моче.
– Но я голодная.
– Тогда голодай.
Я прикусываю щеку изнутри. Честно говоря, думаю, он начинает мне нравиться.
– Но этот сэндвич поможет мне морально.
– Тогда страдай. – Оз включает поворотники и перестраивается в правый ряд с таким рвением, что я едва не ударяюсь головой о стекло."
"Открытый чемпионат Филадельфии ни капельки не похож на благотворительный турнир в Нью-Йорке, и моя первая догадка, что все дело в присутствии журналистов. Их не то чтобы много – не сравнить с туром Тейлор Свифт в 2016-м, но вполне приличная толпа с операторами и фотографами в центре зала инженерного здания штата Пенсильвания, где и будет проходить турнир.
С трудом верится, что все это реально.
– Здесь кого-то убили или что? – спрашиваю я.
Оз бросает на меня свой обычный «ты-слишком-незначительна-чтобы-жить» взгляд.
– Они освещают турнир.
– Может, они думают, что здесь будут играть в баскетбол?
– Мэллори, хотя бы притворись, что в тебе есть немного уважения к спорту, который дает тебе средства на существование.
Он не так уж далек от правды.
– До турнира еще целый час, если на то пошло.
– Они, возможно, надеются хотя бы мельком увидеть…
Кто-то появляется в вестибюле – и Оз оборачивается вместе со всеми. Журналисты оживляются и принимаются за дело. Мне отсюда не очень видно: кто-то высокий с темными волосами, затем еще кто-то высокий с темными волосами, которых едва можно разглядеть за камерами и микрофонами. Вошедшие направляются прямиком к лифту.
