Дарси заглянула, чтобы спросить, не лежит ли ее синий топик у меня в чемодане (так и оказалось), и похвастаться новым кулончиком.
«Вообще-то это называется муррина!»
«Очень красиво, – я рассматриваю цветные кружки из цветов. – Откуда это у тебя?»
«Н… Мама мне купила!»
– Думаю, пора прерваться, – предлагает Дефне.
– В смысле?
– Завтра утром можешь отдохнуть. Поспи подольше. Сходи куда-нибудь с сестрами. До матча остались сутки, и на общение с журналистами уйдет полдня, не меньше.
Я бросаю гневный взгляд на Оза и Дефне:
– Вы без остановки твердите, что я ставлю фигуры в центре так близко, словно играю в шашки.
– Да, но с этим уже ничего не поделать.
– Ладно. Хорошо. Возможно, вы и правы.
Направляясь к двери, сдерживаюсь и не ною из-за отсиженных ляжек.
– Эй.
Оборачиваюсь. Оз собирает фигуры и выключает компьютеры. Я замечаю фото Маркуса Сойера на заднем плане – его волосы сильно отличаются от коротких волос Дефне.
– Слушаю?
– Я тебе уже говорила, но на случай, если ты забыла, повторю.
Думаю, ты способна выиграть чемпионат мира. Думаю, ты можешь добиться всего, чего захочешь.
Со слабой улыбкой покидаю комнату.
Не уверена, что могу с ней согласиться. Почти уверена, что нет.
В отель начинают прибывать люди, и их довольно много. Куда бы я ни пошла, кто-то все время пытается взять у меня импровизированное интервью или автограф. Некоторые ходят в футболках с моим чертовым лицом. Это одна из причин, почему я все реже покидаю тренировочную комнату.
Чем ближе чемпионат, тем больше я чувствую себя самозванкой. Мне кажется, я ребенок, которого посадили за один стол со взрослыми, будто я не стою даже чернил, которыми всюду напечатано мое имя. Я недостаточно хороша. Я ничего этого не заслуживаю. Моя ночная атака против защиты Каро – Канн – полный отстой. Однажды я услышала, как кто-то произнес: «Первая женщина на чемпионате мира», и с тех пор пытаюсь не думать об этом. Если я проиграю, то подведу всех женщин на свете? Я – это не просто я, а нечто большее? У меня нет ни ответов, ни желания их искать.
Именно поэтому я концентрируюсь на варианте Рафаэля, о котором не знала до сегодняшнего утра.
Ведь именно об этом я сейчас должна думать, да?
Уже поздно, поэтому в отеле царит такая же умиротворяющая тишина, как тогда, когда мы только сюда приехали. Я прохожу мимо ресепшена, и девушка за стойкой машет мне рукой.
– Ваш сосед приехал, – сообщает она. – Из Соединенных Штатов.
