Почти животное единение, где не думаешь, а ощущаешь и жаждешь добраться до той вершины, о которой столько слышала.
Его руки вокруг меня, его влажная от пота грудь, к которой он прижимает меня, словно боясь выпустить, потерять, и старый как мир танец страсти. К первой в своей жизни кульминации я тоже оказалась неготовой, как и к первому поцелую с мужем, – меня унесло волной накрывшего экстаза.
Я приходила в себя в том же крепком плену мужских рук, каждой частичкой своего тела ощущая его вокруг и внутри, крепкого, горячего, будто заклеймившего меня собой, подарившего запредельное наслаждение.
Сфокусировала взгляд на наших сплетенных руках: на запястьях – широком и смуглом его и узком белом моем – пульсируют, будто в такт биению сердец, насыщенно-черные тату-браслеты.
Я зачарованно коснулась браслетов, провела пальцем по-своему, затем по Эрнову, они откликнулись теплом и будоражащим возбуждением. Следом муж напрягся и притиснул меня к себе еще крепче. Чтобы не сбежала? Почему тату вдруг ожила, почернела и будто бьется в едином сердечном ритме?"
"– Сейчас мы окончательно закрепили нашу брачную связь! – бухнул у меня над ухом хриплый, довольный бас мужа.
– Сейчас? – Мое тело еще сотрясалось мелкой дрожью удовольствия. Более того, мы по-прежнему были едины как инь и янь, или как ложка в ложке. Мой голос тоже охрип, но опять взыграло любопытство: – А до этого наш брак не считался законным? Можно было развестись? Точнее… разойтись… разлететься…
Ну, это я какую-то ерунду несла в эйфории, но захват усилился, из обожающего стал откровенно удерживающим, будто я вот прямо сию минуту в бега ударюсь.
– Еля, ты ведьма. Несмотря на то, что я успел немного узнать твой характер благодаря рассказу Акайо и дням, проведённым вместе, с вашей сестрой ни в чем нельзя быть полностью уверенными.
– Да, Лайро говорил, что ведьм лучше сразу сажать на поводок… – печально вспомнила я. После недавнего пожара страсти стало горько и зябко, даже мурашки побежали.
Эрн положил меня на спину, склонился надо мной и снова захватил в плен мой подбородок, чтобы не отворачивалась, не отводила взгляд, не закрывала глаза.
И глухо, виновато попросил:
– Не надо, не думай обо мне хуже, чем и так считаешь. Мне сто лет, многие веками ждут свою истаю, некоторые даже решаются отречься от встречи собственной. Если лучший друг встретил свою истаю, они проходят обряд побратимства и объединяются в семью. Так проще защитить свою женщину от других претендентов, заботиться о ее нуждах.
