Впору запеть: «Завтра мы идем тратить все свои… все твои деньги вместе…»
Я радостно рассмеялась:
– Ты почти идеальный мужчина! – И искренне призналась: – Наверное, я неправильная ведьма? Ну нет во мне этого жгучего чувства собственничества, о котором предупреждала наставница и идет народная молва. А золото – это… просто еда, тепло и какая-никакая защита. Не более того.
– Елка, ты идеальная женщина! – усмехнулся мой горгул, и тут же озадачил: – Кстати, сегодня у нас знакомство с кланом. Ничего слишком торжественного, будут только родные, поэтому не беспокойся понапрасну.
– Ой, у меня же нет достойного наряда! Я еще не готова к этому морально, – вздохнула я.
– Я же сказал, не беспокойся. Швеи сняли мерки с твоей одежды. Первые два платья будут готовы к закату, так что на встрече с моими родными ты будешь краше всех, – тон Эрна был таким ровно-занудно-успокаивающим, что невольно снизил градус моего беспокойства."
"Вот умеет муж использовать модуляции голоса: собеседники либо вот-вот хлопнутся от страха в обморок, либо заснут под монотонный тембр «автоответчика».
А судя по внимательному взгляду Эрна, он осознает, какое влияние оказывает, и использует свое умение целенаправленно. Коварный!
– Значит, это твоя спальня? – неожиданно сменив тему, я заставила его тоже напрячься.
– Нет! – категорично заявил Эрн.
Я почему-то расстроилась, а он, похоже, снова ощутив мои эмоции, расслабленно улыбнулся:
– Наша!
– То есть мне не положена собственная спальня? – меня начало раздражать то, что не получается прятать мысли и чувства, а Эрн использует это в личных целях.
– Истаи всегда разделяют постель, досуг и судьбу своих связанных. Это даже не традиции, а закон, – «приговорил» мой горгул.
– Сразу со всеми, – иронично прокомментировала я. И тут меня осенило, дошло-таки: – Поэтому кровать такая огромная? Это у вас нормальный размерчик, семейный?
– Сразу со всеми, – усмехнулся Эрн, снисходительно качнув головой. – Елка ты моя, зеленая еще.
– Мудрый дуб нашелся, – фыркнула я, пряча смущение.
В который раз за утро между нами повисло молчание, но не тягостное, а с нотками предвкушения и чего-то острочувственного. Мы знакомились друг с другом все ближе. Не знаю, о чем думал или что испытывал непроницаемый Эрн, глядя на меня. Но ощущая его руку на шее, его обнаженное бедро сквозь тонкую ткань рубашки и чувствуя своим коленом его кожу, я осознавала, что он полностью обнажен, а на мне – почти ничего не скрывающая ночнушка.
