Он заблокировал двери, но я все равно билась, желая ее выломать. — Да успокойся ты! — скрутил меня и прижал к себе, он просто не знал, что в такие моменты меня лучше оставить, позволить гневу выплеснуться. Я сама вернусь. Попыталась ударить его головой. Не получилось. Перехватив мои запястья одной рукой, второй он зафиксировал затылок. Прежде чем я поняла, что происходит, горячие губы накрыли мой рот…
* * *Кира
Меня размазало по креслу. На какое-то время перестала биться и вырываться. Ярость, что разрывала секундами ранее, перетекла в состояние шока.
Мой мозг не знал, как реагировать, мои инстинкты не спешили отзываться. Наверное, тоже были в шоке.
Меня поцеловали…
Я старовата для первого поцелуя. Как-то не сложилось у меня с этим. Вначале отец все портил, а потом я сама стала больно избирательна. Хотелось, чтобы это был кто-то особенный, неповторимый. Чтобы он прикоснулся ко мне — и весь мир замер. Замерли пока только мое сердце, мозг и инстинкты. В моих фантазиях Соколова не было. Он, конечно, офигенный мужик, на него наверняка бабы толпами вешаются, но я-то в их число не входила.
Мне он до жути не нравился. Жесткий, властный, холодный. Неважно, что у него тело шикарное, а лицом можно торговать еще лет тридцать для обложек журналов. Соколова я опасалась, а это совсем не то чувство, которое во мне должен вызывать понравившийся мужчина. Тираны и деспоты — мимо.
Тогда почему я не царапаюсь, не брыкаюсь, до сих пор не откусила ему язык, которым он настойчиво пытается проникнуть мне в рот? Со мной что-то не так, раз я прислушиваюсь к своим ощущениям… они странные, но я не скажу, что мне это не нравится.
Тепло… нет, горячо, влажно… нежно, но в то же время страстно. Приятно… наверное. Властные губы продолжали терзать мою нижнюю губу, веки потяжелели и стали опускаться…
— Успокоилась? — совсем неожиданно поцелуй прервался. Я даже осмыслить до конца не успела, хочу я продолжить или в лучших классических традициях залепить пощечину и начать строить из себя оскорбленную невинность.
"
"— Больше так не делай! — буркнула я, зло вытирая губы. Отвернулась к окну, потому что щеки пылали от смущения. Пока он целовал, мне некогда было краснеть и смущаться.
— И не собирался. Это был экспромт, чтобы прекратить твою истерику. Воды под рукой не было, а отпускать пощечины женщинам — даже для пользы дела — не умею, — глухо звучал его голос.
Я в сторону Артема так и не решилась посмотреть. Хотя злые слова Соколова задели, стало обидно.
