Отпусти и исчезни, — попыталась вырвать руку из его захвата.
— Мы едем домой. Завтра утром ты встанешь вместе со мной в шесть утра и отправишься в офис, я найду тебе работу. Найдем полезное применение твоей неуемной активности. Все равно, вижу, заняться тебе нечем, — открыв дверь, грубо впихнул меня на переднее сиденье. — Ни слова! — прорычал Артем, заводя двигатель.
Не больно-то и хотелось разговаривать. Напряжение в машине стояло такое, что его можно было осязать. Какой-нибудь астматик и вовсе бы задохнулся. На нервной почве можно и язву заработать, лучше ругаться.
— Мама в курсе того, что я участвую в играх. Она мне разрешила, — тихо произнесла, устав наблюдать, как дергаются желваки на его лице, а пальцы до посинения сжимают руль.
Он резко съехал с трассы, остановился на обочине. Меня так качнуло вперед, что я себе чуть нос не разбила о панель, вовремя руки подставила. Ох, лучше бы и дальше молчала, но уже лучше договаривать.
— Я продолжу тренировки и участие, ты не имеешь права мне запретить, — я очень старалась выглядеть уверенной, прилагала усилия, чтобы голос не дрожал.
— Я много чего могу, Кира. Ты даже не представляешь, насколько много. Например, дисквалифицировать вашу команду, закрыть тебя в отделении на трое суток по подозрению в какой-нибудь краже, опоить и отправить в другую страну. Выбирай. Что тебе больше нравится? — навис Артем надо мной.
Я осознала, что он абсолютно серьезен, его угрозы — не просто слова. Если он не согласится, я не смогу прикрываться разрешением мамы.
Оно для него пустой звук. Что он так взъелся?
— Я пошла на это, чтобы отдать тебе долг, — тихо произнесла, уперев взгляд в колени. Мне вообще хотелось разуться и свернуться клубком на переднем сиденье, отвернув от него лицо.
— Мне не нужны твои деньги! Я сказал тебе об этом только с одной целью — удержать в доме до возвращения родителей. Я и подумать не мог, что ты вляпаешься в дерьмо! — цедил он сквозь зубы.
— Игры — не дерьмо. Ты ведь сам в них участвовал! — вновь вышла из себя.
— Почему тебе можно было, а мне нет? Потому что я девушка? — на глаза наворачивались злые слезы. — Мне всю жизнь все запрещали! Я устала так жить! Сидеть в клетке и бояться вздохнуть, потому что мужчинам может не понравиться, тогда они начнут вбивать в меня послушание! — уже кричала я. — Почему за меня решают другие? Отец, теперь ты! Это моя жизнь! Моя!
— Успокойся, — твердо произнес Артем, но меня уже сорвало. Я хотела выпрыгнуть из машины. Бежать — все равно куда.
