– А что? Может, и правда получится? Пусть Александр Михайлович и Тёма на кровать встанут.
– Зачем? – осторожно осведомилась я.
– Возьмут Татьяну Васильевну за ноги, один за правую, другой за левую, перевернут и…
– Не хочу! – закричала Таня. – Еще чего!
– Градусник может и другим путем покинуть организм, – алея, словно шиповник, проговорил Тёма.
– Верно, дадим ей каши… – сообразила Маня.
– Вы сумасшедшие! – не выдержал Семен Петрович. – У больной панкреатит, ей нельзя горячее.
– А холодный геркулес можно? – не отступала Маня.
– На воде, без масла, соли и сахара?
– Думаю, подобное кушанье не нанесет вреда, – после некоторого раздумья сообщил терапевт.
– Не-ет! – понеслось с кровати. – Не-ет!
– Танюша, – очень ласково заговорил вообще-то не любящий Борейко Дегтярев, – случилась беда, градусник попал в желудок… Так?
– Да, – закивала Таня. – Сама не понимаю, как это произошло. Сделала вдох, ам, и готово. Теперь лежит в животе, я его чувствую.
– Термометр стеклянный, – увещевал полковник, – может разбиться.
Представляешь беду?
Борейко закивала.
– Каша вязкая, – вступила в беседу Зайка, – она обволочет градусник и доставит его к выходу. Поняла?
– Не-а!
– Еще кто-то делал мне замечания, – не утерпел Дегтярев, – укорял в незнании родного языка! А сама говорит «обволочет». Надо – обволокнет!
Семен Петрович сел в кресло и начал вытирать лоб носовым платком.
– Ира, свари кашу, – попросила я.
Домработница кивнула и унеслась.
Через какое-то время остывший геркулес был доставлен в мою спальню.
– Ну, Танюша, – заворковала я, – давай садись!
– Ни в коем случае, – испугался полковник, – пусть лежа ест.
– Не хочу, – засопротивлялась Тяня.
Мы начали уговаривать капризницу:
– Попробуй только!
– Очень вкусно.
– Ну пару ложечек…
Затем принялись ругать хныкающую гостью:
– Очень неразумно себя ведешь!
– Прекрати стонать.
– Операцию сделают, шрам останется…
Последний аргумент оказался решающим, Борейко скривилась, но кивнула:
– Хорошо, давайте.
Фу, какая гадость! Отвратительно!
Преодолевая сопротивление, мы впихнули в несчастную чуть ли не литр невкусной каши и посмотрели на Семена Петровича.
– Думаю, теперь можно осторожно посадить больную, – кивнул терапевт.
– Давай, Танюшенька, – заквохтала Зайка, – вытяни ручки, вот так, так, так… Сидим!
– Ой! – закричала Маша. – Смотрите!
Я глянула на кровать и ахнула. На простыне лежал термометр.
– Что там? – забеспокоилась Борейко.
