Стебно?
– Прикольно, – согласилась я, – выглядит настоящим бикини.
– Не, – рассмеялась Рита, переворачивая страницу, – лифчик со стрингами нарисованы. Знаешь, такое странное ощущение, когда в зал выходишь: вроде голая, а на самом деле прикрытая. О! Здесь мы с Костей в Феодосии. Он меня, когда только познакомились, в Крым возил. Эх, знать бы тогда, что ждет впереди, села б на поезд и мигом от него сбежала. Я тогда, несмотря на весь ужас в моей семье, счастливая была. Кошмар в Москве начался, когда вернулись и Костя за бутылками пошел.
– Видный мужчина, – оценила я Секридова, разглядывая снимок. – Только лица не разглядеть, его козырек бейсболки прикрывает.
– Верно, – согласилась Рита, – этого не отнять: и фигура у него имелась, и лицо, поверь, симпатичное. Только потом он в урода превратился: высох, сгорбился – натуральный старик.
– Жаль, отпечаток испорчен.
– Где? – удивилась Рита.
Я указала на черную полосу, пересекавшую живот Константина чуть повыше пупка.
– Вот, явный дефект.
– Нет, – засмеялась Секридова, – это татушка.
– Очень странная, похожая на пояс.
Рита смяла пустую пачку из-под сигарет.
– Ремень и есть. Костя в армии наколку сделал. Вроде она у него чернильная. Он рассказывал, что чуть не умер. Рисунок набивал солдат, он на гражданке художником работал, вот и решил на службе «творчеством» заняться. Это он придумал пояс в виде змеи, над пупком морда, а во рту у нее собственный хвост. Жуть черная! Костя тогда в больницу попал, температура, говорил, под сорок шпарила, заражение крови, еле выжил.
– Да уж, – покачала я головой, – мог и на том свете оказаться.
– Запросто, – кивнула Рита. – Я вот татушку делала совсем в других условиях: салон, мастер в стерильных перчатках, иголки одноразовые. Ой, кто-то лает… У меня нет собаки! Может, от соседей забежала? Неужели я дверь не закрыла?
– Не волнуйся, – улыбнулась я и вытащила мобильный, – у меня вместо звонка записан голос мопса Хуча.
– Супер! – одобрила Рита.
Я откинула крышку и услышала голос Маши:
– Мамусечка, ты где?
– Скоро приеду.
– Уже очень поздно!
– Извини, Манюня, задержалась. Что дома?
Маруська захихикала:
– Цирк! Александр Михайлович возил Тёму по магазинам, решил его модно одеть.
– Действительно, смешно, – согласилась я. – Получилось у них?
– Не передать словами! – сдавленно засмеялась Машка. – Ты когда вернешься?"
"Я глянула на часы: без четверти полночь.
– Думаю, через час буду дома, сейчас уже пробок нет.
– Ладно, подожду.
– Ложись, тебе завтра рано вставать.
