— Почему?
— Заварухин отчего-то посчитал, что является более опытным командиром. К тому же он был старше по званию. Но бойцы отказывались его слушаться.
— И что было потом?
— Он стал требовать от меня, чтобы я приказал красноармейцам подчиняться ему. Я отказался.
— Почему?
— Они ему не доверяли. Ведь окружение — это не плац, где строевым шагом нужно ходить! Вся дисциплина на личном авторитете держалась.
— Хм, занятная вырисовывается история. А что конкретно вы ему ответили?
— Честно?
— Хотелось бы, как на духу! — заулыбался Кондратьев.
— Послал его «по матушке»!
— Примерно так я и подумал… Как-то непочтительно, что ли, получилось. Почему же вы решили его проигнорировать?
— Какой он командир, мне неизвестно, но я не имел права доверять жизнь своих бойцов и свою лично… извините меня за подробности… какому-то капризному человечишке.
— Как же он отреагировал?
— Сказал, что не простит мне неподчинения и обязательно доложит куда следует.
— А ведь он и доложил.
— Нисколько не сомневался и ждал последствий… Только непонятно, почему об этом вспомнили через столько времени?
— Видно, не сочли нужным… Я же вижу ситуацию совершенно иначе.
Хотя в вашем личном деле эта ситуация отражена. Тут может и трибуналом закончиться.
— Это уже зависит не от меня… Во всяком случае, я вывел бойцов живыми из окружения, — хмыкнул Романцев и добавил: — Значит, я не ошибался в своих оценках… Вот она, благодарность от политрука Заварухина за то, что я вывел его живым."
"Подполковник Кондратьев выглядел серьезным, от прежнего балагура, каковым он хотел выглядеть в начале разговора, не осталось и следа:
— А спросил я об этом деле вот почему… Политрук Заварухин считает себя правым и продолжает писать жалобы о вашем недостойном поведении, об игнорировании приказов вышестоящих командиров, а также о ведении вами антисоветской агитации.
— Полковник выждал паузу. Лицо капитана Романцева окаменело. Заявление было серьезным. — Меня попросили еще раз проверить ваше дело, в особенности этот случай, и дать подобающую оценку произошедшему… Я досконально изучил ваше личное дело, и вот что я хочу вам сказать… Никакой антисоветской агитации я не нашел.
Бойцы, которых вы вывели из окружения, подтверждают это. Для политрука ответы красноармейцев — большой минус в личном деле… Своими необоснованными заявлениями он попытался ввести военную контрразведку в заблуждение. Особый отдел также довольно серьезно пообщался с бойцами, которых вы вывели из окружения.
