Ничего хорошего выражение её венценосного лика не предвещает. С великим трудом меняет гнев на улыбку, рассматривает, как таможенник на досмотре.
По спине пробежала волна неприязни. Поздравляю, Элизабет! Ещё и свадьбы не случилось, а свекровь уже нас ненавидит, но я улыбаюсь и произношу самым учтивым голосом, невпопад дежурную рабочую фразу администратора:
— Добрый день! Чем могу вам помочь?
Королева от неожиданности замерла, ничто так не сбивает пыл с рассерженного клиента, как учтиво спокойный голос администратора.
И, кажется, я уже побеждаю, потому что успела взять себя в руки. Стою и улыбаюсь.
— Здравствуй, дитя! Помнишь ли ты меня? — такой сладкий голос, сахарная пудра с ванилью.
— Сожалею, но не помню, последние годы я провела примерно так, как сейчас, взаперти, — отвечаю, слегка присев в реверансе, и радуюсь, что у нас был обязательный курс этикета, чтобы и арабского шейха и английского принца принять, и разместить по всем правилам.
Вот и включаю администратора элитного гостиничного комплекса.
Однако уступать не собираюсь, надо отвоевать право на свободное перемещение.
— У моего сына появилось несколько подозрений на твой счёт!
— О! Уверяю вас, все они беспочвенные! Ни единого злого умысла, кроме просьбы о защите от деспота отца и его сожительницы, вы её видели сегодня, — и снова улыбаюсь, припоминая, что ничего так не раздражает противника, как милая улыбка.
— Разве? А не ты ли просила вчера Рикардо увезти тебя на север? — она понизила голос, сделала шаг, нависая надо мной и пристально смотрит в глаза.
Вместо сахара в голосе перец. Так вот в чём суть наезда, но меня не так просто напугать:
— После оскорбительных слов в мой адрес я засомневалась в правильности выбора заступника, Ваше Величество.
Она на миг замерла, кажется, слышу её мысли, она хочет о чём-то спросить, но не знает как.
— Всё это глупости, сын без ума от тебя, любовь с первого взгляда, и вот какой вопрос в связи с этим.
Не находила ли ты МОЮ старинную книгу в вещах своей матери, очень ценная, там рецепты лекарств. Августа, забрала перед смертью и не успела вернуть. Мне эта книга очень дорога, она должна служить нашей стране, иного приданого нам от тебя и не надо!
— Простите, госпожа, но, к сожалению, та рыжеволосая женщина Джулия, не хочу упоминать её постыдное происхождение, сожгла все до последней книги в замке, считая их злом. Сожалею.
