Сейчас же возвращайтесь в угодья графини, и если хоть один гвоздь из богатства моей жены пропадёт, вас вздёрнут над пропастью, но повесят за ноги, чтобы орлам было чем поживиться, — громко, холодно и очень убедительно произнёс Артуро. Даже у меня внутри всё похолодело. Джулия решила не испытывать судьбу, отползла на безопасное расстояние, вскочила на ноги и выбежала из собора.
Барон поклонился, пробурчал извинения и вдруг попросился присесть, посмотреть на церемонию.
Артуро уже не обращает внимания на нового гостя, развернулся и идёт ко мне, и вид у него такой, словно только что голыми руками убил огромного льва.
Интересно, а тех собак отца он бы смог?
Думаю, что нет.
Вопрос в другом, почему я не могу вот так же сбежать? На мне какое-то заклятье? Артуро с его харизмой сейчас заставил поверить в магию, они меня опоили? Или какое-то украшение служит «строгим ошейником», дышать тяжело, колье! Всё дело в этом колье, я его и снять-то не могу. Попала на свадьбу…
Жених уже стоит рядом и взял мою руку, как будто я могу сбежать, смотрит с нежностью в мои глаза и шепчет:
— Дорогая моя! Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло, что я выбрал именно тебя, жизнь с этими низменными, примитивными людьми сделала бы и тебя такой же пошлой и вульгарной, благодарю бога, что успел спасти тебя из их лап.
Батюшки, какая проникновенная речь, и ведь не поспоришь. Благодетель!
Он взял мою руку, поднёс к своим губам и продолжил:
— Обещаю любить тебя, Элизабет!
Только я хотела подать голос, и как-то ответить, что ценю его заботу и участие.
Как с трона королевы раздался довольно сердитый окрик!
— Клятвы — это пустое! Продолжайте церемонию!
В воздухе снова повисла неприятная тишина, показалось, что Артуро был искренним, когда сказал о своих чувствах и это не понравилось Её Величеству, а священник замешкался, не понимая, ему снова спрашивать жениха или сразу невесту?
— Я согласен, взять тебя, Элизабет, в законные жёны! Любить и заботиться о тебе и нашем потомстве! — и снова с кресла кашель.
Да что такое, ему нельзя никого любить кроме маман?
Священник снова читает кусочек о верности и праведности жены, и благости брака. Наконец, задаёт этот же вопрос мне, и я молчу.
— Элизабет? — слегка наклонив голову спрашивает Артуро.
— Что? — невинно переспрашиваю.
— Тебе задали вопрос!
— Какой?
— Берёшь ли ты меня в мужья, дорогая? — он порозовел, и, кажется, начинает злиться.
