В этот момент он открыл очередную дверь и занёс меня в спальню, тут теплее, чем в остальном доме. Несчастный Рик помогает мне развязать шнуровку на корсете, слышу его прерывистое дыхание. Сразу же отвернулся. Молча снимаю с себя верхнюю одежду и ботинки, остаюсь в облаке белых кружев, удивительно, как они умещались под платьем.
— Если есть возможность, просушите мою единственную одежду и обувь, — не успеваю договорить и чувствую такую мощную эмоцию, это страх. — Вы чего-то боитесь, Рикардо?
— Да, госпожа, я боюсь, что вы станете той единственной, кого ищет молодой король Артуро.
— Бросьте, посмотрите на меня, ногти сломаны, тело в синяках, волосы тусклые и лохматые, и я тощая…
Вместо ответа несчастный застонал и выбежал, схватив мою мокрую и грязную одежду. Наивный, я просто еду умолять королеву предоставить приют во дворце, чтобы спастись от деспота отца, готового растерзать меня псами, продать алкашу барону, а то и в непотребный дом, лишь бы избавиться от меня… Или он уже продал?
Попала я в «Ёгипет», ёлки-палки!
Рикардо
Хватаю мокрое платье, всё ещё пахнущее сладким, дурманящим цветочным ароматом женского мыла.
Пулей вылетаю из комнаты и захлопываю дверь, чтобы не видеть её больше.
Эта женщина себя в зеркало никогда не видела? Тощая она, волосы у неё всклокочены. Зачем она лизнула мою рану? Провожу рукой по щеке и ничего. Мне нужно в купальню, там есть тазы и ковши, смыть грязь с подола платья и ботинок. Она собрала всю глину на склоне, пока бежала, но платье единственное, завтра надо в чём-то везти её в столицу.
Мне поручили только передать послание, и вот посмотрите, я уже стираю женскую одежду! Докатился…
— Главное, быстро домчаться до города, а там куплю ей гардероб. На свою голову! А может, пусть в этом идёт во дворец, её выгонят и тогда я заберу её себе…
Жар пробегает по телу, или это мысли об Элизабет? Наивный, никто в королевстве не позволит простому дворянину жениться на графине, пусть даже беглой и проклятой собственным отцом.
Поднимаю лицо, и смотрю на себя в тусклое зеркало. Царапины нет. Есть бледный след, словно я поцарапался недели две назад…
— Чёрт! Сама не ведает, что она такое? Или притворяется? А если она опасная? — начинаю понимать, почему отец её не пустил во дворец.
Ледяная вода остужает горящее лицо. Ведьма или фея, как их там называют. Если кто-то догадается о сути Элизабет, то королевские дознаватели никого не пощадят, ни её, ни меня.
