— Ты вчера в бреду сказала, что мужа больше нет, — допытывается он.
— В бреду была, сам же сказал, — как можно беззаботнее пожимаю плечами и спускаюсь, ложась на подушку, потому что в голове начинает пульсировать.
— Тогда предлагаю позвонить ему прямо сейчас, — решительно произносит он и встает.
— Нет! Нет! — тут же выкрикиваю я, поднимаю голову и уже более спокойно произношу: — Ну что ты хочешь от меня, Дим?
Волков возвращается на место и отвечает:
— Объяснений. Что у тебя происходит.
Ложусь обратно и кладу руку на лицо, так, чтобы глаза были прикрыты локтем.
Мне не хочется смотреть на Диму. Я не хочу, чтобы он видел тоску в моих глазах и жалел меня:
— У меня странная судьба, Волков. По ходу дела, я очень люблю грабли — иначе как объяснить то, что из двух мужчин, которые были в моей жизни, оба мне изменили? Только, в отличие от тебя, мой муж пошел еще дальше и заделал бейбика на стороне.
Отнимаю руку от лица и смотрю на Диму. У того каменное выражение на лице, губы сжаты в плотную линию. Взгляд мечет молнии и смотрит на меня испытывающе.
— Скажи, Дим, — устало интересуюсь, — ты тогда не сделал на стороне ребенка?
— Нет, — отвечает тяжелым тоном. — У меня нет детей.
— Почему вы такие предатели, Дим? — спрашиваю с болью.
Волков смотрит на меня, а после отворачивается. Переводит взгляд в окно, долго смотрит. Спустя несколько секунд поворачивается ко мне и признается:
— Чем больше проходит времени, тем сильнее я чувствую, что не изменял тебе тогда.
— Тогда. А что сейчас, Дим? — я выдавливаю из себя печальную улыбку.
— А что сейчас, Сонь? — устало переспрашивает он.
— То, что ты делаешь сейчас, — тоже предательство. Где-то тебя наверняка ждет твоя девушка, или невеста, или черт пойми кто для тебя Аделия. Но в твоей постели я. Где-то я уже это проходила. Только тогда я была на той стороне.
Глава 16. Женская логика
Дима
Как Соне все объяснить? Она не поверит и вряд ли поймет.
— Нужно было тебя послать? — пытаюсь говорить спокойнее, но рядом с ней делать это очень сложно.
— Да! — неожиданно восклицает в ответ и прикрывает глаза.
Ей плохо. Вижу, как она хмурится, стоит едва немного подвигаться, как трет виски и прикрывает глаза, будто солнечный свет причиняет ей дискомфорт.
— Ты практически упала ко мне в руки без сознания. Просила о помощи. Что, по-твоему, мне надо было сделать? Препроводить к мужу? Отвезти в гостиницу и бросить там? А может быть, оставить лежать на пороге ментовки? — чем больше я говорю, тем громче становится мой голос.
