Она становится высотой до небес и такой ширины, что не проломить, потому что…
Слишком много этих, потому что…
Приговор в его глазах и моя боль, потому что начинаю думать, что чувств не было, любви не было, доверия…
Иначе как он мог поверить во все и сейчас ставить в вину предательство и измену…
Улыбаюсь ему горько и отвечаю с нажимом:
– Выгонять меня не нужно. Я сама ухожу от тебя, Назар.
Мне кажется, что мои слова гремят подобно раскатам сильнейшего грома.
Я прямо сейчас понимаю, что не прощу ему этих оскорблений, не прощу, что поверил всем… кроме меня… Хотя мог просто поговорить…
– Я люблю тебя, малышка… Как же я тебя люблю… Кажется, что не жил до тебя… Во мраке был… Солнце мое…
Воспоминание о нашей первой ночи, ночи нашей любви с щепоткой моей боли Кажется, что в прошлой жизни все было и с другим мужчиной…
Не с этим.
Не с Назаром Усмановым. Жестоким и черствым бизнесменом, у которого сердца нет…
Так о нем говорили всегда, и я понимаю, что были правы.
Это я себе нарисовала романтичный образ и видела то, чего нет…
– Я за тебя и в огонь, и в воду…
Ложь! Наглая мерзкая Ложь!
Нам нужно было просто доверять и верить. Но если нет доверия и веры, разве есть брак?!
– Что ты сказала? – спрашивает и делает шаг в мою сторону, а у самого в глазах такое пламя загорается, что я сильнее к себе малышку прижимаю.
– То, что слышал, – произношу ровно, – дай нам собраться, и больше покой вашей семьи я не потревожу…
Делаю акцент на слове, подчеркиваю то, что отныне я себя частью семьи Усмановых не считаю.
– Назар! Отними у нее дочь! Ребенок принадлежит семье!
Визгливый голос свекрови режет слух, и я прикрываю уши Алии, чтобы малышка не слышала всю ту гниль, которую исторгает этот рот, но все равно дочка все понимает и сильнее в меня вцепляется.
– Мама… не оставляй! Мама… – рыдает так, что у меня сердце останавливается. – Мама, не оставляй…
– Не оставлю, милая. Скорее, умру, чем уйду без тебя…
Я прижимаю малышку к себе сильнее и смотрю в глаза Назара…
И так больно становится.
