– Что по нашим законам принято делать с такими, как она?! Пусть убирается из нашего дома! Пусть убирается!
– Замолчи, – глухой голос Назара заставляет Амалию заткнуться, так как Усманов не тот мужчина, который позволит женщине указывать, что ему делать.
Внезапно что-то наверху падает, и мы все замираем, а я поднимаю глаза и вижу, как на лестнице замерла моя дочка.
В ее огромных светлых, как у отца, заспанных глазках стоят слезы, в руке она держит за одно ухо своего любимого плюшевого зайца, без которого не засыпает.
Аля выглядит как встрепенувшийся, напуганный зверек, в своей пижамке с принцессами и босиком…
Мое сердце сжимается только от одного взгляда на дочку. Я боюсь, что эти крики не просто разбудили моего ребенка, но и напугали Алию…
– Дочка… – выдыхаю беззвучно.
Малышка останавливает взгляд на мне, и я по ее губам читаю, как она выговаривает:"
"– Мамочка…
И бегом спускается с лестницы, достаточно крутой, и я начинаю бояться, что ребенок может поскользнуться и упасть.
– Алия! – вновь шипит змеей Амалия, пытается преградить дорогу моей доченьке, но она обегает бабку и врезается в меня, начинает плакать навзрыд.
– Мама!
Обнимает меня своими тонкими ручками, буквально впивается в меня так, что не отцепишь.
– Успокойся, родная… Успокойся…
Провожу руками по шелковым темным волосикам, пытаюсь успокоить малышку, у которой начинается самая настоящая истерика.
А затем по мне будто автоматной очередью проходятся, когда дочка навзрыд выговаривает:
– Почему папа такой злой? Почему бабушка кричит, чтобы ты ушла?! Я не хочу, чтобы ты уходила… Не оставляй меня, мама, не оставляй меня…
Дочка жмется ко мне, а я обнимаю свою крошку, притягиваю ее к груди.
Слезы текут по моим щекам, мне больно становится, нестерпимо просто.
Будто кто-то разрывает меня на части. Вся моя жизнь рушится за мгновение. За секунду.
Одна крупица недоверия способна уничтожить все, что было выстроено за столько лет…
Или же свое счастье я сама себе нарисовала?!
А иначе как?!
Как такое может произойти?!
– Упокойся, милая… – шепчу едва слышно, хотя скорее сама себя успокаиваю и поднимаю глаза на Назара.
Он на меня смотрит. Глаз не отводит. Руки в карманах брюк, мощные плечи напряжены, черная рубашка обтянула сильную грудную клетку, как вторая кожа.
Такой родной и далекий одновременно. Будто стена между нами выстраивается. Прямо сейчас. Кирпичик за кирпичиком.
