Обратная сторона использования огромной сумки – в ней невозможно найти ничего мельче полноразмерного ноутбука.
Мои пальцы сомкнулись вокруг тонких белых проводов, и ровно в этот момент я почувствовала покалывание в затылке. Предчувствие, электричество, которого я не ощущала уже несколько месяцев.
Нет.
Я боялась даже посмотреть, но любопытство победило. Пульс резко ускорился, и я медленно подняла глаза. Выше… Выше… И да, вот он – стоит меньше чем в трех метрах от меня, в черной рубашке и брюках, словно бог, спустившийся с небес, чтобы посеять хаос в моем по-прежнему хрупком сердце.
Клянусь: оно, бедное, перестало биться."
"После возвращения из Филадельфии я ни разу не виделась с ним лично, и теперь… Это было слишком. Слишком ярко, слишком ошеломительно, слишком красиво и пугающе. Его глаза, его лицо, то, как я инстинктивно сделала к нему шаг, прежде чем себя одернуть…
Кислорода стало не хватать. Моя грудь сжалась, как сжималась раньше возле воды. Я чувствовала приближение панической атаки, и нужно было поскорее уйти, пока я не рухнула прямо на тротуар, но ноги не двигались.
Это галлюцинация. Никак иначе.
Это казалось единственным разумным объяснением. Почему еще Алекс мог появиться в Лондоне возле места моей учебы после полугода молчания?
Я зажмурилась, сосчитала до десяти и снова открыла глаза.
Он по-прежнему здесь. В Лондоне. Передо мной.
Паника усилилась.
– Привет, – мягко сказал он.
Я вздрогнула, услышав его голос. Если увидеть его было словно получить удар под дых, то услышать – словно попасть под фуру.
– Тебе нельзя здесь быть, – глупое замечание, если учесть, что мы стояли на общественном тротуаре, и я не могла запретить ему приезжать в Лондон – к моему огромному сожалению. Прошло меньше пяти минут, а я уже в нем тонула. – Зачем ты приехал?
Алекс спрятал руки в карманы и тяжело сглотнул. В его глазах мелькнула неуверенность, когда он пытался отыскать на моем лице то, что я не была готова отдать. За все годы нашего знакомства я никогда не видела его таким взволнованным.
– Я приехал к тебе.
– Я тебе больше не нужна, – из-за бешеного пульса в ушах я едва слышала собственные слова. И пожалела о съеденном на обед сэндвиче с фалафелем, который теперь грозился выйти наружу. – Ты отомстил, и твои новые игры меня совершенно не интересуют. Так что оставь. Меня. В покое.
Его лицо исказилось от боли.
– Это не игра, клянусь. Я просто прошу тебя… Нет, не о прощении, не сейчас.
