Последние два месяца быстро пролетели и долго тянулись одновременно, и каждый день перетекал в следующий бесконечным болотом оцепенения. И все же я просыпалась каждое утро и удивлялась, что пережила еще один день. После предательств Майкла и Алекса я утратила способность плакать.
Я не пролила ни единой слезинки после возвращения из Филадельфии."
"Телефон на тумбочке оповестил о новом электронном письме. Я проигнорировала. Наверное, дурацкий скидочный купон на какую-нибудь абсолютно ненужную вещь.
Впрочем, мне все равно не спалось, и звук повис в темноте.
Я вздохнула, потянулась за телефоном и открыла письмо с энтузиазмом заключенного, идущего на смертную казнь. Ознакомительная информация для стипендиатов программы для молодых фотографов, с расписанием занятий и мероприятий на год, списком возможных вариантов жилья и мини-путеводителем по Нью-Йорку.
В мае я должна была закончить учебу и переехать на Манхэттен. Я мечтала об этом с тринадцати лет, но теперь перспектива не вызывала ни малейших эмоций.
Нью-Йорк был слишком близко к Вашингтону, и, честно говоря, я не брала в руки камеру уже несколько недель. Я даже отменила помолвочную фотосессию для Эллиота и его невесты – побоялась не справиться. Он расстроился, но я направила их к другому фотографу. Мои клиенты заслуживали лучшего – у меня в данный момент напрочь отсутствовали как вдохновение, так и мотивация.
Через два с половиной месяца я начинала учебу на самой престижной в мире программе, а фонтан моего вдохновения полностью пересох.
Еще одна прекрасная вещь в моей жизни разрушена.
И вдруг меня пронзила ярость, выдергивая из ступора.
Сейчас должно быть лучшее, самое увлекательное время моей жизни. Выпускной год, программа мечты… А вместо того чтобы праздновать, я хандрила, как… ну, как подросток с разбитым сердцем. И хотя это было наполовину оправданно, меня все достало. Достало давать над собой власть мужчинам, которым на меня плевать. Достало быть объектом жалостливых взглядов и беспокойного шепота.
Возможно, я была таким человеком в прошлом, но не теперь.
По венам хлынули гнев и негодование, заставляя меня встать с кровати и перерыть ящики. Обнаружив искомое, я его надела, натянула сверху толстовку и джинсы и засунула ноги в ботинки. Спустившись по лестнице, я обнаружила, что подруги столпились в гостиной. Рис стоял в углу с каменным лицом, как всегда настороже.
– Подвезти тебя куда-нибудь? – предложила Бриджит, увидев меня. – На улице ливень.
– Нет, у меня есть зонт.
