Джош скривился и с отвращением оттолкнул меня прочь.
– Если ты считаешь, будто одна взбучка может компенсировать содеянное, ты заблуждаешься. Ты хотел использовать меня? Ладно. Но ты втянул мою сестру, и этого я тебе никогда не прощу.
Значит, нас уже двое.
– Я больше не собираюсь тратить на тебя энергию. Ты не заслуживаешь, – у Джоша дрогнули губы. – Ты был моим лучшим другом! – повторил он срывающимся голосом.
Меня пронзила новая, совершенно иная боль. Изначально я подружился с Джошем как с сыном Майкла, но с годами он действительно стал моим лучшим другом.
Дядя был моим последним живым родственником, но Джош был мне братом. Не по крови, а по выбору.
По правде говоря, я мог уничтожить Майкла давным-давно, но тянул время из-за преданности Джошу. Я неосознанно придумывал поводы для отсрочек, но в глубине души просто не хотел причинять другу боль.
Ты тоже был моим лучшим другом.
Лицо Джоша снова окаменело.
– Если ты еще хоть раз посмеешь приблизиться ко мне или к Аве, я тебя убью.
Он бросил на меня последний брезгливый взгляд и ушел.
Дверь с грохотом захлопнулась, и я остался лежать, уставившись в потолок, – по ощущениям, прошло несколько часов. Грузчики уже упаковали мои вещи и перевезли в новый пентхаус в Вашингтоне. Оставаться в этом доме стало невыносимо – он был полон воспоминаний, тихих смешков и затянувшихся до глубокой ночи бесед. Не только с Авой, но и с Джошем. Мы жили здесь вместе, когда учились в колледже, – один из лучших периодов в моей жизни.
Я закрыл глаза и наконец позволил себе погрузиться не в болезненные, а в приятные воспоминания.
– Спой песню. Ну хоть одну, – умоляла Ава. – Это будет моим подарком на день рождения.
Я бросил на нее скептический взгляд, хотя едва сдерживал смех при виде ее преувеличенно надутых губ и щенячьих глаз. Как можно быть такой сексуальной и такой очаровательной одновременно?
– Твой день рождения только в марте.
– Очень ранним подарком на день рождения.
– Хорошая попытка, солнце, – я обхватил ее сзади за талию, провел губами по шее и улыбнулся, услышав резкий вдох.
Мой стремительно твердеющий член идеально подходил к ее заднице, словно мы были созданы друг для друга. – Но я не пою.
– Что ты имеешь против музыки? – пропыхтела она и изогнулась дугой, когда я провел большим пальцем по ее идеальному остроконечному соску. Я не мог ею насытиться. Хотел связать ее и упиваться целыми днями, каждый день. Остальной мир ее не заслуживал. Я тоже, но она была со мной, была моей, и к черту заслуги.
