Но ты все равно в меня влюбилась, – он сжал зубы. – Считай это уроком на будущее. Красивые слова и красивые лица не означают красоту души.
Надежда обратилась в пепел.
Мое мягкое сердце? Нет. У меня больше не было сердца вообще. Он вырвал его из груди, разрезал на лоскуты острыми лезвиями слов и не задумываясь выбросил клочья прочь.
Нужно что-то сказать. Хоть что-нибудь. Но я ничего не могла придумать. Я хотела вернуть хотя бы йоту прежнего гнева и боли, но ничего не выходило. Я оцепенела.
Я могла простоять там целую вечность, если бы бережные руки не отвели меня в машину Риса.
Мне показалось, Бриджит прошипела что-то Алексу, но я не уверена. Мне было плевать.
Плевать на все.
Бриджит не пыталась меня разговорить или накормить банальностями. Это лишь усугубило бы ситуацию. Она позволила мне молча сидеть и смотреть в окно, где проплывало одно мертвое дерево за другим. Я не могла вспомнить, почему я люблю зиму. Все выглядело тусклым и серым. Безжизненным.
Я просидела так всю дорогу до Мэриленда. Там начался дождь, мелкие капли сыпались на окно, словно кристаллы.
Я вспомнила день, когда Алекс приехал за мной, потому что я застряла под дождем. И. Сломалась.
Все эмоции, накопленные за последние часы – или последние месяцы, – вырвались наружу. Я почувствовала себя муравьем, захваченным приливной волной, и я не собиралась бороться. Я позволила им накрыть себя с головой – боли, гневу, разбитому сердцу, предательству и печали, – пока не защипало глаза, а мышцы не заболели от тяжелых всхлипов.
Каким-то образом я оказалась на коленях у Бриджит – свернулась калачиком, пока она гладила меня по волосам и бормотала что-то успокоительное.
Наверное, страшно неприлично рыдать на коленях у принцессы, но мне было плевать.
Почему со мной так всегда?
Почему никто не может меня полюбить? Почему я такая доверчивая?
Мой любимый цвет?
Желтый.
Мой любимый вкус мороженого?
Мятное с шоколадной крошкой.
Ты освещаешь мою тьму, солнце. Без тебя я потерян.
Ложь. Все ложь.
Каждый поцелуй, каждое слово, каждая секунда, которыми я так дорожила… Все испорчено.
Глаза обожгло жидким пламенем. Я не могла дышать. Все болело, внутри и снаружи, и я рыдала ужасными, жалкими, душераздирающими слезами.
Майкл меня обманывал. Алекс меня обманывал. Не на протяжении дней, недель или месяцев, а на протяжении долгих лет.
Внутри меня что-то сломалось, и я плакала не только о своем разбитом сердце, но и о девушке, которой я была раньше, – той, что верила в свет, любовь и добро.
