Хреново!
Часа полтора уходит на то, чтобы подготовить побег. Плана никакого, потому что кругом хаос! Шанс, что все получится, совсем небольшой.
Кто без моего сигнала отдал приказ об авиаударах?!
Кто-то все-таки вспоминает о пленных и предлагает их расстрелять. Откуда я об этом узнаю? Тарик мне сообщает, он неплохо говорит по-английски. Часть шахидов спускается в подвал, вторая часть отправляется под навес, к нашим ребятам.
Тихо убрать не получается, шахиды издалека передергивают автоматы и открывают огонь.
Не сразу получается открыть ответный огонь, сначала нужно было выбежать из зоны видимости. Мы вынуждены стрелять в спины, чтобы спасти наших ребят. Тела быстро оттаскиваем к стене, забираем оружие. Время идет на секунды…
— Уходим! Уходим! — подгоняю парней.
— Где Аврора? — кричит Юрка, держась за бок. Еще один из парней ранен в ногу.
Два трехсотых! Как далеко мы убежим? Они и так еле на ногах стоят.
— Я здесь, — влетает Аврора, теперь я хоть знаю, как ее зовут. За спиной полный военный рюкзак — как она его только доперла? Рюкзак забирает у нее муж.
— Бегом, — указываю на проем в стене чуть впереди нас. Подхватываю Каручаева, потому что русская Аврора собиралась осматривать его рану. Нашла время, идиотка! Другой парень, хромая, бежит сам, там пуля прошла навылет.
Если кто-то поднялся на смотровую вышку, нас изрешетят из пулемета. Оглядываться времени нет, нужно смотреть под ноги, тут кругом расставлены мины и разбросаны «лепестки». Да и с трехсотым на плече не развернешься.
— Нам в другую строну, полковник, — останавливает нас Тарик, когда мы отдаляемся на приличное расстояние от лагеря. Меня напрягает, что ему так много известно. Отрезать бы одной болтливой шахидке язык!
— Там нас будут ждать мои люди, — жестким тоном.
— Если там были ваши люди, сочувствую. Вечером вчера звонил Абу Али и сообщил, что они отомстили за Абу Вахиба, убили всех неверных, загнав тех в ловушку. Поэтому ваше командование отдало приказ об авиаударах.
В ту сторону идти нельзя, — Тарик говорит, а я перед собой ничего не вижу. Хочется кричать о боли. Сердце словно в тисках сжало. Сбрасываю на землю Каручаева. Я эту суку на себе тащу… Из-за него сложили головы мои ребята!
Матрос… Старый… Пепел…
Перебираю в памяти их лица…
Точно знаю, что они бы не сдались в плен. Бились бы до последнего…"
"— Я бы не верила Абу Али, — подает голос Аврора. Она сидит на корточках у ног Юрки и пытается его поднять.
