Его уже сверху напрягли, Каручаев летит лично встретить детей. Нужно создать видимость активных действий — подлизать начальству.
Общаясь со Следковым, я держу под прицелом внедорожник, в котором ехала Аврора. Она до сих пор сидит в нем, будто боится выйти. Яр забирает ее и ведет к палаткам медиков. Внутри все стягивает он напряжения и нетерпения. Я должен ее увидеть прямо сейчас!
— Остальное доложу лично генералу, — обрываю наш диалог, потому что хочу убедиться, что Аврора не пострадала. По дороге задерживают ребята, указывают на птичку в небе:
— Прилетел, козел…
— Сейчас всем ордена вручит, грудь готовьте, — стебутся парни.
— Он нас еще виноватыми сделает…
Соскучился по ребятам, по таким знакомым подколам, но сейчас я не могу задерживаться, у меня осталось несколько минут, чтобы побыть с ней наедине…
Глава 56
Север
Ударяясь о ребра, сердце разрывает мышцы и ломает кости. Твою мать…
Не уберег!
В такие моменты нужно держать лицо, не окунать ее в воспоминания своими эмоциями, но у меня ни хрена не получается.
Меня разрывает изнутри темная неконтролируемая ярость. Я должен был его убить. Должен был наполнить каждый вздох агонией.
Не могу вымолвить ни слова. Самоконтроль раскололся и осыпался трухой, только на силе воли держусь. Я не знал, что бывает так невыносимо тяжело, что груз вины может придавить к земле и размазать. Зубы сжал с такой силой, что удивительно, как они не рассыпались. Готов крушить все на свете, готов выпустить мрак наружу. Лишь ее глаза удерживают сознание. Самые красивые глаза на свете.
Она одна такая. Моя девочка.
Набежавшим слезам не дает пролиться. Смотрит так, что душу выворачивает. Последним мудаком себя ощущаю, что оставил в тот день. Тону в чувстве вины. Не помогают годами отработанные установки взять контроль над эмоциями. Время уходит. Вертушка уже опустилась, скоро Каручаев будет здесь, а я двинуться не могу. Кулаки до хруста костей сжимаю. Желание вернуться в дом Иссама жжет нутро.
— Ты на меня злишься? — пробует улыбнуться, а в глазах тревога.
Я ее пугаю.
Но, помимо страха, я вижу и другие чувства, они просто сметают мою выдержку, в два шага преодолеваю разделявшее нас расстояние и прижимаю хрупкое тело к себе, я до сих пор напряжен.
— Я злюсь на уеб… на утырка, который посмел к тебе прикоснуться, — сквозь зубы проталкиваю слова, бережно прикасаясь костяшками пальцев к ссадинам.
— Я не помню, откуда они, — тихо произносит, а я замечаю, что в глаза не смотрит.
— Что он тебе сделал? — мне нужно это знать.
