Стал сильнее… А иная-Лиля запугала его проклятье настолько продуктивно, что первозданная стихия сама пошла на контакт с животной ипостасью Райлана, добровольно влившись в его резерв. Лишь бы её Лиля не «вычистила» своей агрессивной бытовой магией! Так на Уграсе появился первый дракон со стихией чёрного огня. Вот это я понимаю — история любви! О такой только фильмы снимать! Хэх!
— Тим о Хина… — задумчиво протянула я. До меня только сейчас дошло. — Это «Тимохина», что ли? Забавно! Тогда я должна быть… Митр о Фанова… Боже, какая белиберда получилась.
Мы переглянулись с Лилей и засмеялись.
— По документам вы уже «им Одо», — насмешливым взглядом посмотрел на меня генерал Дарий, не замечая, как его друзья переглядываются между собой с ухмылками.
«Что смешного?»
— … так что ни с какой белибердой мириться не надо.
Вдруг что-то врезалось в дверь рабочего кабинета Дария.
И следом возмущённый мужской голос:
— Нет… У них вообще совесть есть!? Мало того, что разгрузку чемоданов на меня скинули, так ещё и в кабинет дверь открывается изнутри! Лилька! Открывай, а то покусаю!
— Иду, родной, — подхихикивая, потянулась к двери Лилия.
Учитывая, что голос шёл откуда-то снизу, я опустила взгляд. Меня охватило какое-то необъяснимое волнение.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл белоснежный перс.
«Он — реально кот!» — охнув, вскинула брови, наблюдая за важным мохнатым красавцем, стреляющим жёлтыми глазами в каждого из присутствующих по очереди.
Когда подошёл мой черёд, кот резко затормозил, садясь на зад.
Жёлтые глаза перса увеличились почти вдвое. Пасть животного раскрылась, как будто бы дух-хранитель обалдел. Всё это довольно забавно смотрелось со стороны, ведь животные так не умеют. Человеческая мимика в исполнении персидского кота — это что-то совсем уникальное!
А потом знаменитый артефактор Уграса, воплощённый дух, вспомнивший свои прошлые жизни, дрогнувшим голосом выдал:
— Тётя Тая?
Меня промурашило от корней волос до кончиков пальцев.
Я поняла причину своего беспокойства!
«Этот голос! Он мне знаком!»
Это был голос моего двоюродного племянника Гриши, пропавшего около двадцати пяти лет назад.
Я как сейчас помню тот день! Гриша вернулся из армии. Мы с мамой были так рады. Гриша — единственный из всех родственников, кто с нами общался, не считая меня и мою маму одинокими брошенками.
«Разве бабушка виновата, что дядя Витя погиб на войне?» — всегда возмущался мой племянник, когда мама тяжело вздыхала на довольно обидные подколки родственников.
