– Па-па-папуля… – Что-то я начала заикаться, как тот белобрысый дурак Тимоня, который караулил меня в кустах и щипал за бок.
– Чего?
– Так я это, так я того… – У меня дар речи стал как у дурочки. – Мне ж не того… Да чтоб вас приподняло и!..
Колесо повозки тут же въехало в не пойми откуда взявшийся бугорок, и отец подпрыгнул. Где-то сухо прогремел гром, одна из статуй поблизости опасно закачалась, а я зажала рот обеими руками и пригнула голову.
– Язык свой черный придержи, – посоветовал родитель. – Чего хотела?
– В академию не хочу! – заныла я.
– Меня-то в деревне все любят, оказывается. А тут чего делать?
– Деревню нашу прославлять, – не растерялся отец. – Ты ж ведьма, пусть и не потомственная, но выбранная другой ведьмой для передачи дара. Так покажи там всем, чтобы слава о наших Васильках по всему Асдору пошла.
Потом помолчал немного и добавил:
– Хорошая слава, Радка, поняла меня?
Я торопливо закивала, как-то забыв тот момент, что родитель сидит ко мне спиной. Но он-то меня знал, так что движение угадал.
И добавил уже веселее:
– Ты себя в порядок пока приведи. Я там тебе сумку бросил с вещами твоими. Мать положила платье твое нарядное, гребень любимый и бусы.
– Бусы! – передразнила я. – А травы мои?
– А в травах мы с матерью не разбираемся, – отрезал отец. – Новых насобираешь. Давай в зеркальце-то поглядись, не…
– …позорь Васильки, – уныло закончила я фразу, одновременно развязывая мешок. Вышитый васильками, конечно же. С тех пор как приезжающих гостей стало меньше, продукцию сувенирную покупать не спешили.
Так что мы постепенно растащили ее по домам.
Переодеваться пришлось в задней части нашей крытой повозки. Платье мне мама сшила сама, ткань купила на ежегодной ярмарке. Ярко-зеленую и тонкую, мягкую. Я это платье один раз-то всего и надела, когда примеряла. А потом мне сказали, что нечего такую красоту таскать, и спрятали до лучших времен.
Похоже, они, лучшие-то времена, настали.
Я заглянула в сумку и с разочарованием убедилась, что отец не соврал, кроме сменного белья и платья там больше ничего не было.
Взгляд упал на узелок, и сердце радостно трепыхнулось: неужто мать додумалась положить мои травы и заготовки, ведь ведьма без снадобий, что воин без оружия. Но нет – лишь заботливо завернутые пироги и кувшин с квасом. Непонятно, то ли мне, то ли отцу на обратную дорогу перекусить приготовлено. Как бы то ни было, я взяла один пирожок и, жуя, полезла обратно.
