– Если ведьма свою жизнь прожила достойно, то не мучается перед уходом. Спокойно передает свой дар или внучке, или правнучке. Если такой нет, то находит ученицу. Ну а после уходит с чистым сердцем и душой.
Теперь леди Амбер повернулась ко мне:
– Другое дело, если ведьма начинает творить зло. Насылая смертельные проклятия, она копит в себе тьму. И мучается. Эта тьма сжирает изнутри, заставляет творить зла больше и больше, не дает умереть спокойно. Такая ведьма страдает месяцами, пока не передаст дар. Не живая и не мертвая.
Та, что передала тебе дар, видимо, и впрямь была уникальной. Жаль, ее имя мне неизвестно. Но она могла его изменить. В любом случае у тебя опасный дар. Черный язык у ведьмы – это сильное искушение.
Я не выдержала и попыталась украдкой глянуть на кончик языка.
– Это фигуральное выражение, – вздохнула леди Амбер. – Адептка Стешова, соберись и пойми сейчас очень важную вещь: о силе своего дара не болтай. Ведьма и ведьма, все. Точка. Мне надо обсудить твою судьбу с ректором. Ступай.
Я сглотнула:
– Так я это…
Декан чуть приподняла изящную черную бровь.
– Я В-в-верховная? – спросила совсем шепотом.
– Есть все задатки. Пока ты необученная ведьма с опасной склонностью к проклятиям. В Темные Времена таких убивали в колыбели.
Я подумала, не упасть ли в обморок. На всякий случай.
– Но теперь другие времена, – продолжила леди Амбер. – Потому ступай готовиться к учебе и держи язык за зубами. От этого зависит твоя жизнь.
Меня точно вынесло из кабинета после ее небрежного взмаха рукой.
Успела только увидеть, как декан вновь повернулась к окну. А после дверь захлопнулась, едва не прищемив мне нос.
– Поговорили? – глянула на меня секретарь. – Ну вот и иди давай, не мешайся.
Я машинально вышла в коридор. Окунулась в шум академии и только теперь выдохнула. Будто все это время под водой озерной сидела. Уф-ф-ф, даже щеки закололо как невидимыми иголочками. Я их потерла и огляделась. Тут и там сновали адепты, преподаватели, кикиморы и гоблины. Никому не было дела до ведьмочки, которая сейчас хотела залезть под матрас и сидеть там лет этак сто.
Вместо этого я не спеша побрела в сторону столовой. Разнервничалась так, что есть захотелось. До недовольных звуков в желудке. Это что же теперь выходит? Мне постоянно надо следить за собой? Чтобы не сболтнуть чего лишнего? Вспомнила злющее лицо синеглазого демона и окончательно приуныла. Да уж, надо было раньше об этом думать…
На ужин в столовой народу собралось поменьше.
